Иллюзия греха

Это именно она вчера вечером подсказала ему созвониться с Владом Стасовым и посоветоваться с ним, как лучше всего вести себя с Ирой Терехиной, чтобы добиться нужного результата. Девочка непростая, предупредила Настя, с норовом, судьба изломанная, к ней трудно подладиться, если не знаешь ее характера. Стасов же, поразмыслив, ответил, что главная черта у Ирины — практичность. У нее есть цель, и к этой цели она движется, подчиняя ей все свое существование, поэтому для нее всегда на первом месте — дело, а эмоции вообще значения не имеют. Чтобы девочка не раскисала, ее нужно во время разговора постоянно ориентировать на дело, на цель, на конечный результат и конкретные действия по его достижению, эти категории ей близки и понятны, вот ими и надо оперировать.

— Первое, что я хочу вам сказать — ваша сестра в безопасности.

— Откуда вы знаете?

— А вы подумайте вместе со мной, — как можно неторопливее и спокойнее говорил Коротков, чтобы дать ей успокоиться. — Вашу сестру могли убить, если она кому-то мешает. Но ее не убили, а именно увезли из больницы. Это не может быть похищением с целью выкупа, с вас взять нечего, это всем известно.

И никакими тайнами и секретными сведениями она не владеет, это тоже всем понятно. Значит, мучить и пытать ее никто не будет. Наша с вами задача — понять, что есть в вашей сестре такого, что могло бы заинтересовать похитителей. И в этом вы должны мне помочь. Если мы поймем, чем их заинтересовала Наташа, мы сможем вычислить, кто они такие. Мы их найдем, а значит, найдем и место, где они прячут Наташу. И спасем ее. Схема ясна? Ира по-прежнему стучала зубами и, казалось, вот-вот свалится в обморок, но взгляд ее стал осмысленным.

— С ней ничего не случится? — спросила она.

— Я очень на это надеюсь. Но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. И мы с вами должны сделать все возможное, чтобы выручить вашу сестру как можно быстрее. Поэтому я хочу, чтобы вы взяли себя в руки и начали отвечать на мои вопросы. Давайте-ка будем работать, а не сопли размазывать."

"— Да, — снова кивнула она, — да. Сейчас. Вы спрашивайте, что нужно, я уже соображаю. Пойдемте вон туда, — Ира показала рукой в сторону соседнего дома, — там скамейка есть. Меня что-то ноги не держат.

Они дошли до скамеечки и уселись в тени высокого раскидистого дерева.

— Припомните, Ира, кто-нибудь когда-нибудь интересовался вашими сестрами и братом? Не обязательно в последнее время, вообще за те шесть лет, которые прошли после несчастья.

— Нет, никто. Никому до них нет дела.

— А тот человек, который ходит в больницу их навещать?

— Не знаю я, зачем он ходит. Ко мне не приходил и ничего не спрашивал. Я уже говорила той женщине, которая с Петровки.

Той женщине. Конечно, Ира имела в виду Каменскую.