Иллюзия греха

Интересно, неужели она совсем не помнит самого Короткова? Ведь именно он, Коротков, был тогда с Анастасией в больнице, когда убили медсестру Алевтину Мырикову. Ира подходила к ним, просила передать фрукты и конфеты детям. Неужели не помнит? Судя по всему, нет.

— Ира, а вы меня помните? — внезапно спросил он.

— Нет, — она покачала головой. — Мы разве знакомы?

— Я брал у вас сумки с фруктами, когда убили медсестру и в отделение никого не пускали. Вспомнили?

Она внимательно посмотрела на него, потом снова покачала головой.

— Нет, не узнаю. Женщину помню, она раньше домой ко мне приходила с дядей Владиком Стасовым, а вас не узнаю.

— Неужели я так изменился? — шутливо удивился Коротков. — Чуть больше недели прошло, а вы не помните.

— Не помню. Помню, конечно, что был мужчина, но в лицо не узнаю. А это правда вы были?

— Правда.

Да, любопытная девчонка. Все, что не нужно, из головы долой. Живое воплощение прагматичности. Взял дядька сумку с продуктами, обещал детям отдать — все, о нем можно забыть, он свою историческую роль выполнил и может отдыхать. Или шок от известия об исчезновении сестры так на нее подействовал?

— Ира, постарайтесь как можно точнее ответить: чем Наташа отличается от вас всех? От вас лично, от Оли, от Павлика? Я не имею в виду возраст.

— Натка самая умная, — тут же ответила Ира. — Все говорят, она очень способная от природы.

— Кто это — все? — насторожился Коротков.

— Врачи, медсестры. Она сама занимается, школьную программу осваивает, я ей учебники разные достаю, какие она просит. Иногда полгорода обегаю, пока найду.

— Ну хорошо, а еще что?

— А еще...

Она задумалась, потом на губах ее появилась робкая дрожащая улыбка.

— Натка красивая. Уж не знаю, в кого она уродилась, я-то, сами видите, какая, да и Олечка у нас не удалась.

— Ирочка, — ласково сказал Юра, — вы же понимаете, из-за красивого лица женщин уже давно не похищают, у нас не средневековье. Ну подумайте, пожалуйста, что такого есть в вашей сестре, из-за чего ее могли похитить. Не вас, не Олю и не Павлика, а именно ее.

— Я не знаю, — почти прошептала Ира. — Вы не сердитесь на меня, я ничего умного вам не сказала. Я даже не понимаю, что вы хотите от меня услышать. Вот если б вы Натку спросили, она бы вам сразу ответила.

— Хорошо, Ира, пока оставим это. Я вот о чем вас попрошу. Во-первых, постарайтесь ни с кем не обсуждать исчезновение вашей сестры. Вам это должно быть несложно, раз вы сами говорите, что детьми никто, кроме вас самой, не интересуется. Спрашивать у вас никто ничего, таким образом, не будет, а сами вы не рассказывайте. Договорились?

— Конечно, раз так надо.

— Теперь второе. Вот моя карточка, здесь все телефоны, по которым можно разыскать меня или Анастасию Павловну Каменскую. Вы ее помните, она к вам приходила.