Иллюзия греха

— Значит, все это благодаря ему? — спросила она, когда Настя закончила свое повествование.

— Что — это?

— То, что я могу работать так много и содержать семью. Если бы не его эксперименты, я бы ничего не смогла, да?

— Ирочка, если бы не он, тебе и не пришлось бы работать так много. Твоя мама, сестры и брат были бы здоровы, твой отец был бы жив, и ты жила бы совсем по-другому.

— Неизвестно, — девушка покачала головой. — Мало ли как жизнь сложилась бы. Значит, мама совсем ни в чем не виновата?

— Конечно, не виновата. Она просто помешалась от ужаса и горя, когда узнала, что сделали с вами.

— Нет, все равно, — Ира снова упрямо покачала головой, — он же хотел как лучше. Он хотел, чтобы мы с Павликом были сильными и выносливыми, а Натка и Олечка — способными и талантливыми. Он нам добра хотел. А мама этого не оценила. И сделала так, что все стало только хуже. Она должна была верить ему, раз уж любила и рожала от него детей. Я бы на ее месте так не поступила. Можно мне с ним познакомиться?

— Зачем?

— Но он же мой отец. То есть наш отец.

— Ира, он за шесть лет ни разу ничем вам не помог. Наверное, вы ему не нужны, как ни горько в этом признаваться.

— Нет, я знаю, мы ему нужны. Просто он чувствовал себя очень виноватым за то, что все так вышло, поэтому не признавался. Он же ходил и в больницу к детям, и к маме в дом инвалидов, вы сами говорили. Значит, мы ему небезразличны. Я думаю, мне надо обязательно с ним познакомиться и сказать, что я ни в чем его не виню, он не может отвечать за мамины поступки."

"Такого поворота Настя не ожидала. Конечно, за шесть лет Ира устала от постоянно грызущего ее чувства ненависти к матери, она больше не хочет ненавидеть, она хочет всех простить и всех любить. Ведь именно любви ей так не хватает. Она не понимает очевидного, потому что не хочет понимать, и готова придумывать оправдания Волохову, закрывая глаза на все, что этим оправданиям противоречит. Она устала бороться одна, никому не нужная, кроме своих инвалидов, всеми брошенная без помощи и поддержки. На самом деле единственным, от кого она слышала хоть какое-то слово заботы и внимания, был именно ее отец, квартирант Георгий Сергеевич. Он так понравился ей с первого же раза, что Ира даже пренебрегла строгим наказом Стасова. В милиции проверяли всех ее жильцов. Всех, кроме Георгия Сергеевича, у которого она даже не удосужилась посмотреть паспорт, до такой степени сразу прониклась к нему доверием. Тихий, скромный бухгалтер, делящий квартиру со стервой-женой. Разве от него можно ожидать неприятностей? Так, может быть, не нужно убеждать ее в том, что Волохов, ее отец, — мерзавец? Она уже готова если не любить его, то по крайней мере ждать от него заботы и тепла. Но ведь если не дождется, то ее ждет болезненное разочарование.