Иллюзия греха

Когда Катя совершенно случайно узнала, по чьей инициативе был арестован ее муж, это было для нее ужасным потрясением. И тогда она в порыве гнева заявила об этом в присутствии большого числа людей. А потом поняла, что не может вот так просто разорвать многолетние отношения. И стала встречаться с Семеном тайком. Ей было, видите ли, стыдно перед людьми. Я могу ее понять, ведь тогда на волне обличительного порыва слишком многие ее поддержали. Негодяй, трус, подонок, доносчик и так далее. После этого она не могла бы смотреть людям в глаза, если бы все узнали, что она продолжает поддерживать с ним отношения. Это был самый трудный период в ее жизни. Знать, что человек способствовал аресту и фактически смерти ее мужа, и не найти в себе сил перечеркнуть все те прекрасные минуты, которые они пережили вместе. В общем, она его простила, хотя и мучилась все эти месяцы ужасно. Вы знаете, у Кати очень долго не было седины, мы все ей завидовали, а за эти месяцы она стала почти совсем белая.

Значит, его зовут Семеном. Ну что ж, лед тронулся. Если доктор Швайштейн действительно был арестован по доносу этого человека, то найти его имя и адрес не так уж сложно, данные должны быть в архивном уголовном деле. И если все так, как рассказывает Марта Шульц, то неведомый пока Семен наверняка и есть тот самый человек, с кем Екатерина Венедиктовна Анисковец могла делиться чужими секретами. Сама Марта невольно это подтвердила, сказав, что «все испугались». А уж когда их отношения стали от всех скрываться, тем более можно было без опасений выкладывать ему все, ибо никаких контактов с общими знакомыми больше быть не могло. Семен стал изгоем в кругу людей, общавшихся с Екатериной Бенедиктовной.

В архив КГБ Настя сама не поехала. Она хорошо умела отрешаться от эмоций и думать только о деле, но все-таки оставались вещи, делать которые она не могла просто органически. В том числе она не могла, вернее не любила, бывать в ситуации, когда ее воспринимали в роли просителя и делали ей огромное одолжение, хотя на самом деле речь идет о работе, о ее служебных обязанностях и о служебных обязанностях тех людей, которые ей это «одолжение» делают. Ее первое посещение архива КГБ-ФСБ два года назад стало и последним. Появляться там снова у нее не было ни малейшего желания. Конечно, с точки зрения служебной дисциплины это выглядело непростительным капризом, права на который офицер милиции просто не имеет. Но, поскольку других капризов у Анастасии Каменской не было, этот маленький «пунктик» коллеги ей прощали и брали на себя все мероприятия, связанные с необходимостью просить и уговаривать, выпрашивать желанную визу на документе и часами ждать под дверью.

На следующий день Юрий Короткой положил перед Настей бумажку с именем и адресом.