Иллюзия греха

Семен Федорович Родченко пребывал в полном здравии и проживал в центре Москвы, в высотном доме на площади Восстания.

— Ох, Аська, ну и гадюшник в этом архивном деле, — выдохнул Коротков, привычно усаживаясь верхом на стул в кабинете Каменской и утаскивая чашку с кофе прямо из-под носа у Насти. — Может, я чего-то в этой жизни не понимаю, но наш Семен Федорович — благороднейшая личность, вот ей-крест.

— Благородный доносчик? — недоверчиво хмыкнула Настя. — Это что-то новенькое.

— Угу. По сравнению с другими. Ты думаешь, доктора Швайштейна один Родченко засадил? Ничего подобного. Там все постарались. И Иван Елизарович Бышов в том числе. В деле доносов — штук десять, авторы — люди из окружения Екатерины Бенедиктовны, но бумажки в основном хиленькие, без яркой фактуры. А сообщение дорогого Семена Федоровича — в самый раз. И по дате оно самое последнее. Чуешь, какой сюжетец?"

"— Выходит, несчастный доктор кому-то сильно мешал, и этот кто-то страсть как хотел его упечь. И имел возможность давить на людей из окружения супругов Швайштейн, вынуждая их дать на него показания. Но люди оказались то ли недостаточно злые, то ли недостаточно сообразительные, то ли недостаточно пугливые и давали материал, который на крепкое дело никак не тянул. А Семен Федорович такой материальчик дал. Оно и понятно, у него злости и сообразительности должно было быть побольше, коль он состоял в любовных отношениях с Екатериной Бенедиктовной. А может быть, тут другой разворот был. Например, Семен Федорович в чем-то очень сильно зависел от того, кому мешал доктор Швайштейн. Или боялся этого человека. Одним словом, не мог не подчиниться, хотя и не стремился навредить мужу любовницы. Просто выхода у него не было. Знаешь, Юрик, я всегда боюсь давать моральные оценки событиям того периода. Одни говорят — выхода не было, заставляли, шантажировали. Другие обличительно тычут в них пальцем и утверждают, что порядочного человека нельзя заставить или запугать. Я не знаю, кто прав, кто виноват. Но я знаю одно: когда угрожают не тебе лично, а твоим близким, твоим детям, ты все что угодно сделаешь, только бы их не тронули. Я слишком хорошо помню, как мне угрожал Арсен по телефону и как я безумно испугалась за папу и за Лешку. И за дочку Володи Ларцева, которую Арсен похитил и которой меня шантажировал. Я ведь сделала все, как он мне приказал. Отказалась от дела, прекратила работу, распустила группу, взяла больничный и сидела дома. Другое дело, что, даже сидя дома взаперти и с прослушивающимся телефоном, я все равно сумела его обмануть, но это уже вопрос из другой оперы. А почему ты сказал, что Родченко благороднейший из доносчиков?

— А потому, что он никого не выдал. Ты вспомни, что тебе сказала Марта Шульц.