Роман о двух мирах

Осторожно отворила ее шире и заглянула внутрь. Один угол комнаты украшала маленькая, но искусно сделанная статуэтка Эроса. Его поднятый факел служил ночником, что слабо мерцал сквозь розовое стекло и заливал комнату нежным сиянием, а особенно – богато украшенную восточной вышивкой кровать, на которой крепко спала Зара. Как красива она была! Почти так же, как любой из сияющих духов, что встречались мне в воздушном путешествии! Густые темные волосы разметались по белым подушкам, длинные шелковистые ресницы покоились на нежных румяных щеках, алые губы цвета распускающихся яблонь ранней весной были слегка приоткрыты, а за ними блестели маленькие белые зубки; ночная рубашка слегка расстегнулась и наполовину обнажала шею и округлую грудь, на которой ярко блестел никогда не снимаемый электрический драгоценный камень, что вздымался и опускался от ровного и тихого дыхания.

Изящная ручка лежала на одеяле, а отражение от ночника-Эроса мерцало на украшавшем палец кольце, отчего центральный бриллиант вспыхивал, словно блуждающая звезда.

Я долго с нежностью смотрела на этот идеал Спящей Красавицы, а потом решила подойти ближе и проверить, смогу ли поцеловать ее, не разбудив.

Я сделала несколько шагов в комнату – и вдруг меня остановили. Примерно в ярде от кровати нечто воспрепятствовало приближению! Я не могла сделать вперед ни шагу. Я очень старалась – все напрасно! Получилось лишь отступить назад, вот и все. Между мной и Зарой, казалось, пролегла невидимая преграда, прочная и абсолютно неприступная. Со стороны ничего не было видно – ничего, кроме освещенной мягким светом комнаты, вечно улыбающегося Эроса и хрупкой умиротворенной фигуры спящей подруги. Два шага – и я могла бы ее коснуться, однако те два шага мне никак не давали сделать – возникло настолько сильное сопротивление, как будто между ней и мной распростерся глубокий океан. У меня не было желания долго ломать над этим голову: я была уверена, все это имеет какое-то отношение к ее духовной жизни и привязанности. Меня это не тревожило и не смущало. Послав воздушный поцелуй милой подруге, лежавшей так близко ко мне и так незримо и ревниво оберегаемой во время сна, я тихо и покорно удалилась. Добравшись до своей комнаты, я вознамерилась сесть почитать пергаменты, которые дал Гелиобас, но, подумав, решила запереть драгоценные рукописи и отправиться в кровать. Так я и поступила, а перед тем, как лечь, не забыла преклонить колени и с любящим и верящим сердцем воздать честь и хвалу той Высшей Благодати, чьим божественным блеском, пусть кратко, мне было чудесным образом позволено насладиться.