Рождение

– Кто… – начал он, но тут русский тряхнул головой и сделал шаг к лежащему киольцу.

– Эй, парень, – тихо позвал он, – вишь, какое дело… Еще б надо.

– Ш-ш-што? – прошелестел Ликоэль.

– Пробежать надо. Еще чутка."

"– Н-не мо-у… – выдохнул мастер.

– Надо. Для проекта, надо.

Ликоэль не ответил, но спустя несколько мгновений зашевелился и, едва не завалившись на бок из-за перекосившегося при падении ранца, начал неуклюже, на дрожащих руках и ногах, подниматься.

– От так, – приговаривал русский, помогая ему, – от и ладно. Занудаку пойдем.

Ликоэль не отвечал – просто сил не было. Наконец они поднялись. Мастер постоял на подгибающихся ногах, а затем качнулся вперед и сделал шаг, другой…

– От так! – Иван расплылся в улыбке. – Здорово! Занудаку[25] и батьку бить легче. Давай, родной, давай. Ты ж, комсомолец, ну, в душе, а не шелупонь какая буржуазная. Я ж вижу…

* * *В себя Ликоэль пришел уже в той комнате, которую занимал в иуэле Беноля. Было темно. Он некоторое время лежал, ни о чем не думая и ничего не вспоминая, молча глядел в потолок и не понимал, почему ему так здорово от того, что он просто лежит и не двигается. «Интересно – мышцы не болят, кости не ломит», – подумал мастер, осторожно сев на ложе, и вдруг удивился тому, что отсутствие боли вызывает у него удивление. А затем вспомнил. Всё…

К завтраку Ликоэль вышел, кипя возмущением. Нет, Беноль, конечно, – великий ум Киолы, и его доля Общественной благодарности не идет ни в какое сравнение с тем, на что может рассчитывать сам Ликоэль, но так поступать с полноправным Деятельным Разумным – недопустимо!

Однако выразить свое возмущение хотя бы ассистентам ученого не удалось, потому что в это утро завтрак состоялся не там, где обычно, а на два уровня ниже, в большом зале, расположенном, похоже, у самого ядра сервисио иуэлы. Причем столы были накрыты не на пару-тройку трапезничающих (время от времени за завтраком к Ликоэлю присоединялся кто-нибудь из ассистентов), а на двадцать с лишним человек. И к моменту прибытия Ликоэля половина мест за столами уже были заняты. Так что высказывать свой протест в присутствии посторонних Ликоэль не рискнул – это было бы невежливо. Тем более что на личное присутствие Беноля он не рассчитывал, а ругаться с теми четырьмя его ассистентами, с которыми он за это время познакомился, в окружении остальных (в том, что все сидящие за столами тоже были ассистентами ученого, мастер не сомневался – ну кем еще могли быть присутствующие здесь люди?) было как-то неэтично. Да и четверо знакомцев к завтраку еще не вышли…

– Эй, ты тоже жертва этого проходимца?

Ликоэль, только присевший за стол, скосил глаза влево, откуда донесся голос. Рядом с ним с крайне недовольным видом стоял высокий стройный парень с длинными вьющимися волосами.