Рождение

Здесь в живописных местах не было вырубленных в скалах либо как-то иначе обустроенных роскошных террас с полным набором «кубов», «цилиндров» и «шаров». А «окна» на Острове он видел только в терминале прибытия, когда сошел на берег с борта удивительной яхты, похоже, приводившейся в движение энергией ветра, но при этом развивавшей скорость торпедного катера.

Короче, как адмирал теперь понимал, именно Остров был настоящей Киолой, а не ухоженный садик размером с целую планету. И если он желал хоть как-то продвинуться в решении той задачи, что возложила на его плечи Аматэрасу, искать соратников ему предстояло именно здесь.

Остальные киольцы были юны, прекрасны, наивны и непосредственны, как дети или, скорее, домашние животные, и так же, как и они, неспособны существовать вдали от мягкой подстилки и регулярного корма. Да, они радовали глаз и вызывали множество положительных эмоций, но более ни на что не годились.

Первые четыре дня Ямамото просто путешествовал, за день иногда проходя до десяти миль. Стоянок «ковшей» – самого распространенного на Киоле средства индивидуального скоростного передвижения, являвшего собой нечто вроде летающего с огромной скоростью сиденья, при этом обеспечивающего пассажиру надежную защиту от любых неудобств типа сильного встречного ветра или яркого солнца, – он на Острове не встретил.

Ну, за исключением одной, все в том же морском терминале. Людей, впрочем, адмирал тоже встречал не часто; все они заметно отличались поведением от киольцев и даже напомнили ему землян: во-первых, многие островитяне жили семьями, и во-вторых, у большинства отсутствовала привычка постоянно улыбаться. Да и на контакт они шли очень неохотно. Впрочем; пока Ямамото особенно не навязывался. Он изучал Остров…

На пятый день адмирал остановился на ночлег у ручья, впадающего в залив. Роща, в которой он решил заночевать, чем-то напомнила ему общественный парк в его родной Нагаоке, разбитый на месте главной башни цитадели. В парке продавались пастила-ёкан из красных бобов и прочие сладости. Его семья была, однако, настолько бедна, что юный Такано Исороку,[21] как его тогда звали, чувствовал себя счастливым, если доводилось полакомиться ими хоть раз в году.

Еще в первый день на Острове, пройдя около десяти миль и не обнаружив поблизости ни единого «куба», адмирал вернулся обратно к терминалу, где озаботился оснастить себя набором путешественника в виде ранца, связки рыболовных крючков и лесок (Ители говорила, что островитяне ловят рыбу), запаса продуктов, включающего в себя рис, бобы, соевый соус и приправы, медного котелка и иных мелочей. Совсем пропасть на Киоле было невозможно.