Рождение

И только оттуда он разглядел, что валяющиеся на песке тела стихия не тревожит, многие киольцы даже и не спят, а просто лежат и смотрят, как их накрывает водой и пена стекает по сфере, когда волна отступает. Очень он тогда глупо себя чувствовал… Тем более что к нему подбежал какой-то мужчина и принялся сердито его отчитывать. А когда до Ивана дошло, что киолец думает, будто он, советский офицер, сиганул в штормящее море, дабы покончить с собой, и имел наглость проделать это в тот момент, когда люди пришли полюбоваться на бушующую стихию, – он совсем обалдел. Это что же, здесь принято сводить счеты с жизнью, что ли, да еще правила установлены? Как выяснилось – да.

Причем места, где совершать самоубийство считалось приличным, были обустроены как настоящие райские уголки. Если, конечно, эту характеристику можно отнести к какому-то отдельному уголку, а не ко всей планете. Впрочем, от остальной Киолы они все-таки отличались. Киола была яркой, солнечной, живой, зеленой; места же для самоубийства скорее походили на этакие уютные норки, где можно было, уединившись либо в небольшой компании, заказать «уход к богам»; как здесь называли смерть, и осуществить его путем поглощения специально приготовленной пищи, после которой человек просто засыпал и не просыпался, воскурения неких благовоний с тем же результатом или совсем необычным способом: – человек просто ел, пил, размышлял или беседовал с друзьями и в процессе этого тихо и незаметно «уходил к богам» – технологию этого процесса Иван не понял. Впрочем, самоубийства на Киоле случались не часто. Большинство жили долгие и долгие годы, десятилетия и даже столетия. Но обратной стороной подобной жизни оказалось то, что на планете, населенной внешне юными и прекрасными людьми, почти не было детей. Причем, как Ивану удалось выяснить, дело было отнюдь не в том, что кто-то запрещал их рожать, – просто большинству вечно юных и долго-долго живущих киольцев дети были не нужны…

– Ты уже проснулся, сердце мое?

Иван оглянулся и едва не охнул. Сегодня Сантрейя выглядела русалкой: ярко-зеленые волосы, губы и ногти, кожа представляет собой мелкую и гладкую чешую. Иван хмыкнул. Киолка довольно улыбнулась. Похоже, одной из главных причин того, что эта ветреная особа все еще оставалась рядом с ним, являлось вот это его неподдельное ошеломление, когда поутру, после бурной и страстной ночи, она являлась ему в новом обличий.

Ей нравились его, как она это называла, «свежие и естественные реакции».

С Сантрейей он повстречался на семнадцатый день своего путешествия по планете. Вообще, то, как Беноль выпер их из своего дома, его неподдельно удивило и даже где-то оскорбило. Иван всего-то вышел из своей комнаты, намереваясь осмотреться, однако обратный путь оказался отрезанным.