Ручная кладь

Верхнюю виллу сдавали постояльцам, многие были родом из России, дед любил поболтать на родном языке, – а в нижнем доме жили всей семьей...

– Так-так... а что там с заячьей губой?

– ... А вам, писателям, надо расковырять каждую болячку? Уже вцепилась в сюжет, да? Так вот, бедная девочка... Сейчас-то у нас это дело небольшой операции, а в то время... Как родился, так и носи... Но – вечером, вечером! Доедай свой салат, поскачем дальше. Нет, ты глянь, что вытворяет этот паршивец! И ведь ни одну не разбил... Надо бы добавить ему еврик за ловкость...

Не решившись взять такси из-за вдохновенно грабительских цен итальянских водителей, мы опять сели в автобус до Равелло – и вот эту карусель я буду помнить всегда."

"Помимо того, что петли дороги вздымались еще выше, еще круче, еще отвеснее, – в автобус набилось народу столько, что в проходе стояли толпой. Он просто обязан был свалиться в пропасть и уйти на дно великолепного залива. А из-за толчеи я, конечно, не успею выбраться в окно. Однако – неплохая смерть для писателя.

(Я вообще в последние годы ловлю себя на том, что все время примеряю какую-нибудь экстремальную кончину, которая украсила бы мою заурядную, в целом, биографию).

Пути нашего немного – шесть километров. Но из-за крутизны и спиральных извивов дороги мы тащимся – и слава Богу! – целых сорок минут. Каждый раз, когда автобус делает еще один полный поворот на каблучке, и близкие и далекие башни Равелло возникают, как мираж, на соседней скале то слева, то справа, моя подруга, которую немилосердно тошнит, стонет:

– Ты видишь, по воздуху здесь всего метров триста...

– Не надо – по воздуху, – бормочу я.

Уфф!... Въезжаем в Равелло!

Увитые остролиственным плющом каменные стены античной виллы Руфоло, ее мраморные аркады, издали – словно вывязанные тонким крючком; сабельный блеск пальм, черные конусы кипарисов на темно-голубом фоне неба, мощь гигантских пиний, разметавших свои жесткие кроны над праздничной россыпью мандариновых, гранатовых и лимонных плодов на хрупких деревцах, и повсюду с этой немыслимой высоты окрест – слепящая холодная синева Средиземного моря с малахитовыми прожилками глубин – роскошь, избыточная для бедного, давненько лишенного рая человеческого воображения.

Первым делом на маленькой средневековой площади перед местным собором мы видим свадебную процессию. Мужчины в черных костюмах, в галстуках или бабочках, дамы – в изысканных нарядах: длинные платья моды приблизительно начала XX века, но не позже... Коралловые бусы, нити жемчуга на утесах грудей, носы, усы, сверкающие броши, тусклые от времени коралловые камеи... У невесты – черные глаза с картин итальянских живописцев, жених красив так, что даже описывать неприлично.