Русская наследница

Катя перебирала яркие снимки и чувствовала, как что-то непрошеное медленно, но неотвратимо проникает к ней в душу.

— Это мы в Греции. Это наш отель. Это я пиццу ем. В последний день взяла свою любимую пиццу, но так и не съела. А папа все время ел какие-то ужасные креветки, на них даже смотреть страшно.

— А где тебе больше понравилось? — поинтересовалась Катя.

— В Греции, — не задумываясь ответила девочка, — там в отеле большой бассейн.

Когда Катя закрыла альбом, девочка неожиданно сказала:

— А вы красивая.

Катя на секунду растерялась даже, а потом улыбнулась и ответила:

— Ты тоже.

Девочка опустила глаза и пробормотала «спасибо».

— А как дела у тебя в школе? — спросила Катя, чтобы сменить тему.

— Хорошо, — без энтузиазма откликнулась девочка.

Катя знала, что дочь Марата учится в закрытой частной школе, и ждала от девочки восторгов.

Но та остановилась на «хорошо» и дальше не распространялась.

— Наверное, у вас в школе есть бассейн, теннисный корт…

— И зимний сад, и живой уголок, — без восторгов продолжила девочка, — но я всю неделю хочу домой.

— Скучаешь по папе?

— Конечно. И еще скучаю по своей комнате, по своим куклам и компьютеру.

— Понятно…

— Папа не может забрать меня оттуда. Это самая лучшая школа — там учителя хорошие и охрана. Зато он обещал, что мы все выходные и каникулы будем проводить вместе. Поэтому он даже на Новый год гостей не приглашает. Только мы вдвоем.

И Катя поймала на себе испытующий взгляд Инги. «Она боится, что я отдалю от нее отца…» — подумала Катя и ничего не сказала. Напрасные опасения. Что она, Катя, знает о нем? Ничего, кроме того, что он в одиночку вырастил дочь. Разбился в лепешку, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Воспитал ее так, что она напоминает барышню из XIX века. Это говорит только об одном: он мог посочувствовать ей, Кате, матери-одиночке. Он откликнулся на ее беду, пожалел. А у нее голова закружилась. Нельзя воспринимать весь их странный роман всерьез, нельзя строить планов, это же ясно! Он даже о матери Инги ей ничего не сказал…

В прихожей тренькнул звонок.

— Это папа! — обрадовалась Инга, и не ошиблась. Шатров ворвался в квартиру как внезапный ветер — распахнул все двери, заполнил шумом прихожую, внес в комнату гамму своих ароматов и блеск черных глаз.

— Не ожидал, что ты окажешься такой беспокойной! — обжег он взглядом Катю. — Сказано тебе: сиди и жди!

Он сгреб их с Ингой в охапку и закружил по комнате:

— Собирайтесь, девчонки, карета подана!

От него исходили уверенность и сила. И все же Катя не смогла унять терзавшее ее волнение — она опасалась случайностей.

Девочка убежала одеваться, а Шатров притянул к себе Катю и взял в ладони ее лицо.

— Все будет хорошо, — проговорил он медленно. — Помни: у тебя есть я. И ничего не бойся.