Русская наследница

Шатров взглянул в зеркальце на мальчика, и сердце сжалось от непонятной тоски: мальчик сидел смирно, словно боясь сделать лишнее движение, и смотрел прямо перед собой. Лицо его не выражало никаких эмоций. Дорого Шатров заплатил бы, чтобы узнать, о чем он думает сейчас…

Не доезжая до города, Шатров повернул машину к турбазе «Рассвет».

— Куда мы едем? — поинтересовалась Катя. — Я бы хотела, чтобы ты отвез нас в общежитие. Пока мы поживем там.

— Ты что же, родителям так ничего и не сказала?

— Мы обсудим это потом, — отозвалась женщина.

Марат вздохнул:

— Ясненько… Значит, так: сейчас мы едем на дачу, там разработаем планы на будущее.

— Марат! Мы так не договаривались! — возразила Катя, но поняла, что все ее возражения напрасны: Шатров что-то задумал. Тогда она прибегла к запасному аргументу: — Я тебе не говорила, что сторож на турбазе — мой отец? Кстати, он ничего не знает ни о тебе, ни о Шурике.

Шатров посмотрел на Катю в зеркальце. Взгляд был слишком красноречив, и Катя промолчала. Сейчас лучше не возражать. В «Рассвет» так в «Рассвет».

— Ты видела его лицо в машине? — кипятился Марат, меряя шагами кухню. Разговор был не из легких. Хорошо хоть дети, утомленные дорогой, уснули. А Катя и Шатров курили в задымленной кухне и пытались найти компромисс. — Это лицо ребенка, лишенного детства! Такие лица у детей во время войны бывают. Теперь он должен получить все, а ты одна не можешь дать ему это. А вместе мы можем…

— Не дави на меня! — Катя вскочила. — Еще вчера ты речи не вел ни о чем подобном! Ты собирался подарить нам квартиру и исчезнуть из нашей жизни! А сегодня ты заявляешь, что мы должны жить вместе. И почему? Потому что ребенку не хватает эмоций?!

— Кать, а разве этого мало? Разве тебе незнакомы подобные потрясения? Да, его поведение потрясло меня настолько, что я захотел его усыновить. Что в этом предосудительного?

— А как же я? — Вопрос Кати прозвучал настолько жалобно, что Шатров не сдержал улыбки:

— И ты тоже…

— Значит, меня тебе тоже жалко, и ты решил из этого соображения взять меня в жены?

— А ты злая, Катька… — Шатров подошел к ней и взял ее за плечи. — Ты уже пытаешься меня шантажировать. Какая разница? Если бы не некоторые формальности, мы с сегодняшнего дня могли бы считаться мужем и женой.

— Вот как? Поиграть в семью? Это мы уже проходили.

— Зачем так грубо? Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. Просто, прежде чем жениться, мне нужно уладить некоторые формальности. Я это имел в виду. Неужели это для тебя так важно?

— Представь себе — важно. Я уже побыла ни женой, ни любовницей, хватит. Тем более теперь я не одна.

— Теперь у тебя есть я…

Эта фраза почему-то мгновенно остудила Катю. Она села на табуретку и молча уставилась на Шатрова.