Русский адат
Старший лейтенант спецназа ГРУ Алексей Пашкованцев, выйдя из госпиталя после ранения, решил провести отпуск с дочкой и женой в деревне. На месте выяснилось, что все поселения в округе подмяли под себя кавказцы, которые рабски используют местных жителей на своих лесопилках. И противостоять вопиющему беспределу некому. Алексей начал обустраиваться, купил дом, чем невольно перешел дорогу главарю кавказской банды Вахе, который положил глаз на этот же особняк. Ваха попытался изгнать Алексея, но тщетно. Разъяренный отпором кавказец поджег дом, в котором сгорели жена и дочь старлея… У Алексея не остается выбора, и он следует русскому адату – закону кровной мести…
Этот портфель чуть-чуть оживил Алексея, потому что напомнил ему портфель подполковника Скоморохова. Но никаких слов тоже не вызвал. Впечатление создалось такое, что Алексей вообще потерял дар речи…
Строганов уехал. В бане, кроме Алексея, остались отец с сыном Пашкованцевы, Тоша и Геннадий.
– Самогонки принести? – спросил Мишка.
Алексей молча вытащил сто рублей. Мишка, кажется, бегом бегал, потому что вернулся быстро и задохнувшись. Принес опять две бутылки. Налили. Первому стакан Алексею протянули, но тот только головой замотал, отказываясь. Других уговаривать не пришлось. Две бутылки мигом оказались пустыми…
Сидели, разговаривали… Говорили они о кавказцах… И только о них…
Внезапно Алексей встал и посмотрел на Тошу.
– Завтра поедем покупку оформлять…
– Какую покупку? – не понял Тоша.
– Дома…
– Дома-то нет…
– Я новый построю… Поедем завтра… Сегодня мне тяжело… Четыреста тысяч, как обещал, я тебе плачу…
– За что? – Тоша опять не понял. – Одна баня осталась… Сорок тысяч за все про все… Баня и участок… Сорок, а не четыреста… Тебе еще строить… Я не Ваха, чтобы так наглеть… – Он даже изуродованной ногой своей в сердцах топнул.
– И еще… – добавил Алексей чуть тише и угрюмее. – Покажешь мне, где Ваху найти…"
"– Это я тебе и рассказать могу… Такой дом один на весь райцентр…
– Это любой покажет… – добавил дядя Леня. – Только один не ходи… Их там много…
– Мы поможем, чем сможем… Не велика помощь, сам понимаю, но на что-то и мы годимся: – Даже за двадцать лет жизни в деревне Геннадий не разучился говорить относительно грамотно, по-городскому…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРОЛОГ
Артем Палыч ковырнул вилкой колбасу.
– Дело это теперь не мое, поскольку я законный и уважаемый пенсионер… Нет теперь следователей в прокуратуре, есть только следователи следственного комитета… И пусть они разбираются с тем, с чем у меня ума разобраться не хватило… Повторяю, я только законный и уважаемый пенсионер…
– Что-то новое… – заметил отец Георгий. – У нас что, пенсионеров теперь уважают? Мне казалось, последние лет пятнадцать-двадцать их в государственном масштабе целенаправленно со свету сживают…
– И это есть… – согласился Строганов. – Сживают… И только говорят о том, как о пенсионерах заботятся… Пенсию добавят, сразу все вокруг дорожает… И всегда причины какие-то найдут… Дескать, все объективно… Так уж совсем бы тогда не добавляли, а то мне добавили, а цены взлетели, и дочь концы с концами свести не может… Опять же, из своей пенсии помогаю… Но мы здесь не для того, мне кажется, собрались, чтобы пенсионерские судьбы трепать… А тебе-то самому, отец Георгий, долго до пенсии…
– Я еще молод, не смотри, что сед… У нас порода такая – чернявые все и седеем рано… – отец Георгий бороду огладил.
