Рыжик в капкане

Эта парочка неделю стабильно опаздывала, когда Северу удалось заполучить себе Этель в полное владение. Вот пусть сидит и не скалится теперь. Тоже мне!

Взяв их с собой после занятий, едем по магазинам. Девчонки взяли большую тележку и ушли вперед, а мы с Тёмой обсуждаем тренировки и его предстоящий новый выезд.

Затарившись, оставляю девчонок дома. Этель решила помочь Соне с готовкой. Я вообще совсем не против. Пусть занимаются. Да и не скучно будет моей кошке, пока я буду мотаться по городу.

Закинув спортивную форму в сумку, целую свою девочку и сваливаю вместе с Севером. Он в качестве поддержки едет со мной в клинику, где лежит мать Софии. По дороге делюсь с ним ситуацией и своими мыслями. Согласно кивает. Он сделал бы так же. Так что, заручившись поддержкой друга, уже спокойнее поднимаюсь на этаж.

В палате суета. Жду, когда выйдет делегация из нескольких врачей.

— Платон, кажется? — ко мне оборачивается один из них. — Платон Калужский?

— Да, — удивленно киваю, отлипая от стены.

— Ты не мог бы передать отцу, чтобы мне позвонил? Никак не могу с ним связаться. То занято, то трубку не берет.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного. Наоборот. Пациентка готова к перелету в Израильскую клинику. Мне надо утрясти с ним формальности, и мы можем ее перевозить.

— Уже? — немного теряюсь.

— Да. Здесь мы сделали все, что смогли. Коллеги подхватят, — кивает он. — Так ты передашь папе?

— Конечно."

"Врач уходит, а я еще пару минут стою, задумчиво глядя в одну точку. Соня ведь поедет с мамой. Она не оставит ее одну. Как-то придется отпустить. Я еще не привык к мысли, что она моя и мы вообще-то вместе жить начали, а придется остаться без нее. Временно, но это не прибавляет мне настроения.

Вспоминаю, чего я сюда притащился.

Захожу в палату.

— Здравствуйте, — киваю строгой женщине.

Она всем своим видом показывает, что мой визит не доставляет ей радости. Если бы меня это еще трогало.

— Рад, что вам стало значительно лучше. Я приехал поговорить. Соня не знает о том, что я здесь.

— Даже так?

— Да. Я пришел спросить про ее родного отца.

Надежда Алексеевна меняется в лице, поджимает тонкие губы, пальцами стискивает одеяло, которым накрыты ее ноги.

— Тебя это не касается, — отворачивается к окну.

— Ошибаетесь. Это напрямую касается моей любимой девушки, а значит и меня. Так вышло, что я знаю вашу историю. Для меня все равно непонятно, зачем вы проецируете свои неудачные отношения на дочь и всеми силами не позволяете ей попробовать быть счастливой, этим отталкивая ее от себя. Я не верю, что вы не любите ее. В глубине души уверен, что любите, иначе не переживали бы. Но это ваше дело, я в него не лезу. Все, что мне нужно, это фамилия биологического отца Софии.

— Умный, я смотрю, — хмыкает она.