Рыжик в капкане

Все выбрасываю, мою посуду, поливаю немногочисленные цветы. Покрепче запираю балконную дверь, перекрываю газ, свет, воду. Все, как по учебнику.

Савелий забирает сумку и рюкзак. Я звоню в дверь соседки.

— Теть Люд, я ключи возвращаю. Если вам не сложно, заглядывайте пару раз в неделю к нам, поливайте цветы. Нас не будет некоторое время.

— Что-то случилось, Сонечка? У тебя глазки красные. Плакала?

— Нет. То есть да. Мама в аварию попала, в больнице сейчас.

— Ох… Ужас то какой! — всплескивает руками. — А ты как же? А Вова? Где Вова?

— Погиб, — мой голос все же срывается. — Похороны сегодня, — веду рукой, демонстрируя, что успела переодеться в черные брюки, блузку и куртку.

— Ты же моя девочка, — тетя Люда искренне меня обнимает и тоже всхлипывает. — Помощь нужна какая, Сонь? Я могу по соседям пройти, денежку собрать. И сама ты где сейчас? Может у меня поживешь?

— За ней присмотрят, не переживайте, — за меня отвечает Савелий.

— А это кто, Сонь? — шепчет мне на ухо тетя Люда.

— Я потом расскажу. Вы присмотрите за квартирой, ладно?

Сава протягивает ей визитку.

— Здесь мой номер телефона. Если что-то срочное, звоните. У Софи пока нет. Мы решим этот вопрос в ближайшее время и ее номер я вам тоже пришлю. До свидания. Сонь, нам ехать пора, — поторапливает меня.

— Держись, девочка, — тетя Люда крестит воздух мне вслед, и хлопает дверью только когда мы спускаемся на этаж ниже.

Провожает нас взглядом с балкона.

Сава оказывается осведомлен больше, чем я предполагала. Но мне уже все равно. Я снова держусь одной рукой за сиденье, будто в случае аварии это меня спасет, а второй прижимаю к себе рюкзак. Очень страшно и, как назло, опять расходится дождь. Впереди виднеется высокий забор городского кладбища. Это странным образом меня успокаивает.

Глава 8. Поездка к маме

София

Всю церемонию я проживаю молча. Рядом со мной стоит Гордей в черной рубашке и коротком пальто с поднятым от ветра воротником. Платон тоже оказался здесь. Он наблюдает за процессом, стоя у машины отца.

Возложила живые цветы на свежую могилу, в последний раз посмотрела на фотографию мужчины, который больше никогда ничего не приготовит в нашей квартире и не наденет свою противно пахнущую спецовку.

— Извините, что так и не смогла принять вас в нашу семью, — прошептала тихо.

Развернувшись, иду к машине, на которой меня сюда привезли. Сажусь в салон, забиваюсь в угол и замираю. К нам садится Борислав Георгиевич. Парни уезжают на другом автомобиле, а мы едем в клинику к маме, как мне и обещали.

Надо бы сказать этому человеку спасибо за то, что все организовал. Потратил свои деньги и время, но я пока не могу. Меня опять будто заморозило.

В клинике неприятно щекочет нос запах лекарств, даже стоящие в больших кадках цветы в холле не спасают.