С любовью, Рома

Но мы об этом предпочли умолчать. — Родители были молоды и глупы и схватили первое, что попалось под руку.

Стас крякнул, явно сдерживая веселье. Я же был возмущен до глубины своей души:

— Эй! Что за приступ абьюза? И обесценивание меня как личности?

— Помолчи лучше, — посоветовал майор, обрывая моё сольное выступление. — Сень, займись, а? Если я и сегодня ужин пропущу, Ксюха с меня три шкуры спустит, а потом ещё и из дому выгонит. А ей нельзя меня выгонять, у неё трое детей и кот.

Хозяин кабинета тяжко вздохнул:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот не мог ты им дать потонуть? Ладно, иди, но только ради Ксюши, детей и кота.

— Буду должен!

И, отсалютовав всей компании, скрылся за дверью. Мы же втроём продолжали топтаться на месте. Мент Семён ещё раз смерил нас всех уставшим взглядом и велел:

— Ну, что встали, господа суицидники? Садитесь давайте, будем выяснять ваши личности."

"Вот с этим у нас возникла самая настоящая проблема. Ибо если за документами Стаса сменивший гнев на милость Дамир сбегал в машину, то мой паспорт был утерян ещё на подходах к Москве.

***

Когда стало понятно, что мы ещё не скоро покинем отделение полиции, Дамир стянул с себя рубашку и протянул мне. Я вскинул на него недовольный взгляд, но тот лишь хмыкнул:

— Давай ещё заболей.

Дамира я любил, а вот чужие вещи, особенно ношенные, не очень. Но, оказывается, состояние, когда у тебя зуб на зуб не попадает, крайне благоволит пересмотру взглядов на очень многое.

Застегнув все пуговицы на рубашке, я не смог удержаться от очередной дерзости:

— Я красивый? — захлопав ресницами, поинтересовался у Бероева.

Тот опять выдал обречённый вздох (можно подумать, я его об этом каждый день спрашиваю!) и заверил меня:

— Самый красивый. Хоть сейчас на конкурс красоты.

Я оценил, расплывшись в довольной улыбке и приложив руку в груди:

— Ты мне льстишь.

В этот момент бедный капитан Алексеев (тот, что до этого был просто Семёном) подавился кофе, бурча себе под нос:

— Так и запишем: «наркоманы, суицидники, голубые…».

— Мама будет счастлива, — констатировал Стас, угрожающе покосившись в мою сторону.

Странное дело, но после того, как шок от полёта в реку прошёл, мы будто бы  стали возвращаться к привычным ролям: очаровашка Стас, верный Дамир и обалдуй Рома… Но на этот раз такое распределение амплуа меня вполне устраивало. Впервые за долгое время я чувствовал в себе силы сопротивляться реальности.

— Товарищ капитан, — Стас устало потёр шею, — давайте мы как-нибудь более лаконично решим вопрос? Признаём, поступили глупо. Антиобщественный поступок и всё-такое.