С любовью, Рома

Побежать не позволила гордость, хотя внутри всё буквально жгло от желания оказаться как можно дальше отсюда.

— Соня! — кричал мне вдогонку Кир, но я так и не обернулась, решив, что с меня хватит.

Успокоиться мне удалось лишь на подходе к дому, убедив себя в том, что ничего такого не произошло. Подумаешь, Чернов оказался той ещё сволочью — так я и до этого прекрасно это знала! Просто впредь умнее буду и больше не клюну на все эти его грустные истории о разводящихся родителях.

От мыслей меня отвлёк вид отъезжающей от нашего подъезда скорой и стайки бабулек, собравшихся в стороне и без лишней скромности косившихся в мою сторону.

***

Рома

— Ну и зачем?! — бурчал Кир по пути домой. — И вот чего ты на неё накинулся?!

Думал прикрикнуть и на него, но весь запал куда-то делся, словно сбежал на пару с Романовой, психанувшей на меня непонятно с чего. Ну да, я был тот ещё хам, не спорю. Но мне казалось, что за этот месяц она уже успела привыкнуть к тому, что я... такой.

— Утихни, а? — вяло попросил мелкого. — Завтра помирюсь.

— Не простит.

— Не нагнетай.

Брат подумал ещё немного и заключил:

— И всё-таки ты поступил плохо.

Наверное, он даже был прав, но признаваться в этом не было никакого желания. У Кира была одна неприятная особенность — совесть, которой он любил доканывать не только самого себя, но и окружающих.

Недовольные друг другом, мы дошли до дома, который за последние месяцы мало-мальски стал считаться нашим. Но глядя на него, я всё равно скривился. И не то чтобы сильно скучал по Москве... мне не хватало пространства и свободы. Необходимость делить комнату со Стасом и Дамиром бесила до зубовного скрежета.

Дома, как и ожидалось, обнаружились все, кроме мамы, которая уже привычно задерживалась в школе со своими тетрадями.

Из кухни выскочил Бакс, едва не сбив нас с Киром с ног.

— Брысь, — попытался отпихнуть пса, который настырно пытался лизнуть меня своим шершавым языком. Из пасти у него воняло. — Уйди, кому сказал!

Чем решительнее я старался избавиться от собакена, тем большей любовью он пылал к моему лицу.

Мелкий за спиной противно хмыкнул. Захотелось пнуть обоих.

— И кто ему опять настроение испортил? — в проёме комнаты нарисовался Стас, спрятавший руки в карманы широких спортивок.

— С Соней поругался, — тут же сдал меня Кирилл.

Иногда я ненавидел это всё: узкий коридор, заваленный обувью, отсутствие возможности уединения, древнюю ванную, которую хотелось закрыть и сжечь, общий шум, создаваемый нами всеми, Бакса, беспрестанно повизгивающего по своей природной дурости. В качестве вишенки на торте — едкое замечание Стаса, брошенное мне вслед:

— Может быть, ей повезёт, и она ещё успеет спастись от этого чудовища.