С любовью, Рома

В конце концов все трое сидели повесив нос, а я всё так же мечтала слиться с обоями, пока очередь не дошла до меня. А она дошла.

— У меня одно условие, — тоном, не терпящим обсуждений, заявил господин адвокат, — ты ходишь в школу каждый день. Каждый день, на каждый урок и без единого пропуска.

— Но мама… — попыталась возразить я.

— Она может прийти, — согласился он, — а может и не прийти, и непонятно, сколько тебе ещё её ждать. Но… мне будет спокойнее, — здесь мужской голос смягчился, — если я буду знать, что ты в школе, живая и здоровая. А вы, — грозно обратился к сыновьям, — если попробуете её покрывать, будете огребать у меня всю оставшуюся жизнь.

Понятно?

— Саш, мы не дураки, — сообщил Дамир.

— Сомнительное утверждение, — фыркнул отец, — неделю… почти целую неделю…

После он махнул на них рукой и продолжил раздавать инструкции — уже мне:

— Мне нужна вся информация о твоей маме. Паспортные данные, фотографии, если есть — то медицинская карта… В общем всё, что найдёшь.

Я словно в припадке закивала головой и понеслась в спальню бабушки и матери потрошить сервант с документами.

В итоге, когда Черновы засобирались домой, я была уже на грани нервной икоты.

Первыми в подъезд вышли старшие братья, Александр Дмитриевич тоже направился к выходу, когда его окликнул Рома:

— Я задержусь минут на пятнадцать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отец посмотрел на него долгим взглядом, после чего с задумчивым видом повернулся ко мне. Наверное, оценивал, насколько нас можно наедине оставить, хотя после «голого» Стаса мне уже ничего не было страшно.

Наконец он одобряюще кивнул головой.

— До свидания, Соня. Приятно было познакомиться. Ром, мы на улице ждём.

Я пролепетала что-то нечленораздельное в ответ, готовая сгореть со стыда из-за того, что не смогла даже нормально его поблагодарить.

Из подъезда донеслись звуки удаляющихся шагов и лязг металлической двери. Всё это время я стояла напротив Ромы, прижавшись к стене. Он молчал. То ли ждал, когда отец уйдёт на достаточное расстояние, то ли ещё что…

— По-моему, я ему не понравилась, — прижимая ладони к горящим щекам, посетовала я.

Не то чтобы одноклассник был прощён, но моя обида на него будто притупилась, перестав быть чем-то острым и волнующим.

— Да нет, — пожал плечами Чернов, — папа всегда такой, когда проблему какую-то решить пытается. Он если над делами серьёзными работает, то хоть вешайся. Вечно… указания всем раздаёт. И занудой становится редкостной. Стас в этом плане весь в него.

— Стас — зануда? — удивилась, о чём тут же пожалела, ибо Роман Александрович вмиг помрачнел.