Лекарь Империи 5

А это, в свою очередь, вызвало рефлекторный спазм сосудов головного мозга и эпилептический статус! Мы купировали приступ, но не убрали причину! Мы лечили следствие, а причина — в грудной клетке!

— Умница! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Хотя я бы и сам догадался. Рано или поздно. Лет через пять.

Команда молча смотрела то на меня, то на мою импровизированную лекцию на стекле. В их глазах читалось изумление. Это был редчайший, почти казуистический диагноз.

Такие случаи описывают в медицинских журналах раз в десятилетие, сопровождая заголовками «Уникальный клинический случай».

— Но что мы можем сделать? — Шаповалов первым пришел в себя и в отчаянии развел руками. — Нейрохирургов, способных оперировать на спинном мозге, у нас в городе нет! Ближайший — во Владимире, и пока он доедет…

— Нам и не нужно оперировать на спинном мозге, — я уже составлял план операции в голове, стирая старые записи и рисуя новые. — Нам нужно убрать гематому и освободить артерию. Это работа для сосудистого хирурга. Торакотомия, доступ к заднему средостению, клипирование кровоточащего сосуда и эвакуация гематомы."

"— Которого у нас тоже нет, — мрачно добавил Артем, обрубая последнюю надежду.

— Который сейчас перед вами, — я опустил маркер и спокойно посмотрел на них. — Во время учебы во Владимире я ассистировал на десятках подобных операций. Артем, готовь операционную. Игорь Степанович, вы мне ассистируете. Нам понадобится торакотомный доступ и микрохирургический инструментарий.

— Илья, это безумие, — Шаповалов покачал головой. — Если что-то пойдет не так…

— Если мы ничего не сделаем, он умрет в течение часа от повторного приступа, — отрезал я тоном, не терпящим возражений. — У нас нет выбора.

Через пятнадцать минут мы снова были в операционной. Та же команда, тот же пациент, но совершенно другая операция. Если утром это была экстренная нейрохирургия, то сейчас — сложнейшая торакальная и сосудистая хирургия на стыке нескольких дисциплин.

— Знаешь, двуногий, — философски заметил Фырк, который материализовался на полке с инструментами, подальше от кровавой суеты. — Ты сегодня провел больше разноплановых операций, чем иной хирург за целый месяц. Может, тебе в цирк податься? Жонглер скальпелями!

— Следи за артерией, шутник, — мысленно сказал я строгим тоном, делая разрез.

Правосторонняя торакотомия по седьмому межреберью. Ребра разведены ранорасширителем — вид открылся неприглядный. Гематома размером с крупный кулак, темная, напряженная, пульсирующая, сдавливающая все вокруг.

— Вот она, наша проблема, — я указал Шаповапову кончиком зажима. — Видите? Прямо под ней должна проходить артерия Адамкевича.

— Вижу, — он уже держал наготове отсос. — Как будем действовать?

— Осторожно. Очень, очень осторожно.