С/с. Том 26

Послушай, как только избавишься от Кермана, позвони Малиху. Я поеду в Дакар и вернусь вечером. Тогда мы еще что-нибудь придумаем.

Она подошла к нему и нежно обняла.

— Я люблю тебя, Марк! Ты моя первая и последняя любовь. И мне теперь все равно, что со мной будет. Прощай, дорогой. Вспоминай обо мне иногда…

— Не надо так драматично! Все обойдется.

Они посмотрели друг на друга, затем Гирланд подошел к двери, осторожно открыл ее и, оглянувшись еще раз, ласково улыбнулся ей. Дверь за ним закрылась.

Керман сидел в углу бара. Потягивая пиво, он как-то странно улыбнулся Джанни.

— Что будешь пить?

— Джин с тоником, — сказала она, садясь, когда он делал заказ. Он как бы невзначай спросил:

— Никто не прилетел самолетом?

— Нет, — вяло ответила Джанни.

— У меня для тебя распоряжение.

Джанни напряглась и пристально взглянула на Кермана.

— Распоряжение… для меня?

— Я сегодня заходил в посольство, как раз когда звонил Дорн. Он просил тебя вернуться, подвернулась какая-то работа. Он хочет поручить ее тебе. Завтра самолетом он пришлет кого-нибудь вместо тебя. А ты немедленно вылетай в Париж.

— Если успею заказать билет…

— Я уже все сделал, — сказал он, кладя перед ней конверт Эйр Франс.

— Тогда все в порядке, хотя мне и не хочется уезжать, — она отпила из стакана.

— Все это напрасная трата времени. — сказал Керман. — Мы уже никогда не узнаем, что хотела сообщить та женщина… Я останусь еще на пару дней. Дорн всегда надеется на чудо. — Керман поднялся и, пожелав Джанни счастливого пути, вышел из бара.

Допив джин и закурив сигарету, Джанни взглянула на часы. Восемнадцать двадцать пять. Пора звонить Малиху. Она встала и направилась в номер. Сердце ее отчаянно билось, когда она набирала номер. Малих сразу же взял трубку, словно сидел у аппарата.

— Да.

— Я видела мистера Гилчерта, — заговорила она, стараясь не выдать своего волнения. — Я сказала ему о вечере у Хильды, но он ответил, что не сможет прийти. Сегодня у него какое-то деловое свидание, но он с удовольствием придет завтра. Мы оба придем завтра в восемь.

Трубка еще молчала. Слышалось только учащенное дыхание Джанин.

— Я сказал — сегодня, — наконец тихо, но настойчиво произнес Малих.

— Я знаю, но сегодня он не может…

Снова пауза, и снова тот же голос, не оставляющий надежд:

— Хорошо. Жаль терять время, но ничего не поделаешь. Пусть будет завтра. Мне нужно кое-что с вами обсудить. Я уже выслал машину, она скоро будет у отеля, не задерживайтесь. — Он повесил трубку.

Она долго сидела, не выпуская трубку из рук. Тело ее похолодело, сердце стучало, как колокол, во рту пересохло, Положив трубку на рычаги, она встала и подошла к окну. «Кадиллак» уже стоял перед отелем.

Это был конец.

Выхода не было.

Нужно сделать последние приготовления, решила она.