Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Что ты имеешь в виду? В чем дело?

— Ты рисковал жизнью ради этикета! А обо мне ты хоть подумал? Что бы сталось со мной, если бы ты погиб?

Ситас со вздохом опустился в кресло, сплетенное из побегов клена.

— И в этом причина твоей тревоги? Не похоже на тебя, Тиа. В конце концов, никакой опасности-то не было.

— Да брось ты свое проклятое спокойствие! Ты все никак не желаешь уразуметь, о чем я тебе толкую. — Герматия повернулась к наследнику престола и прошипела сквозь стиснутые зубы: — Время, когда я могла родить ребенка, прошло, и мы его упустили.

Ситас, наконец, понял.

Хотя эльфы могут жить как муж и жена тысячу лет, они способны к рождению ребенка только три или четыре раза за всю жизнь. Эти периоды нерегулярны; даже врачеватели, жрицы Квенести Па, не могут предсказать их более чем за день-два.

— Почему ты мне раньше не сказала? — смягчившись, спросил Ситас.

— Тебя здесь не было. Ты спал отдельно.

— Со мной так трудно поговорить?

Она сжала край вышитого воротника.

— Да, так трудно.

— Тебе не составляет труда получить от других то, что нужно, — небрежно продолжал Ситас. — Ты собираешь подарки и комплименты, словно ребенок цветы на лугу.

Почему ты со мной не можешь поговорить? Я твой муж.

— Ты тот, за кого я вышла замуж, — поправила она, — а не тот, кого я любила.

Ситас резко поднялся:

— Я услышал довольно. Впредь ты…

Она двинулась к нему:

— Ты хоть раз меня выслушаешь? Если ты намерен и дальше рисковать своей жизнью из-за ерунды, ты сначала должен завести ребенка. Тогда наш брак будет иметь какой-то смысл. Наследнику нужен наследник. Тебе нужен сын; мне нужен ребенок.

Принц сложил руки на груди; он был несколько недоволен ее мольбами, и это смущало его.

Почему ее просьба раздражает его?

— Может, в том, что так случилось, есть мудрость богов, — ответил Ситас. — Сейчас не лучшее время заводить семью.

— Как ты можешь так говорить?

— Это воля Матери. Моя жизнь не принадлежит мне. Я живу для народа. Со всеми этими неурядицами на западе я, может, буду вынужден взять в руки оружие для защиты дела Пророка.

Герматия горько рассмеялась:

— Ты — и воин? Ты говоришь не о том брате. Кит-Канан — вот кто воин. Ты — жрец.

— Кит-Канана здесь нет, — холодно произнес Ситас.

— Молю Астарина, чтобы он оказался здесь! Он бы не оставил меня прошлой ночью! — огрызнулась Герматия.

— Довольно! — Ситас направился к двери и официальным тоном промолвил: — Госпожа, я искренне сожалею, что упустил время, но дело сделано, и от сожалений о прошлом легче не станет.

Он вышел, а Герматия, оставшись одна, разразилась бурными рыданиями."

"Ситас с каменным лицом спустился по ступеням. Слуги и придворные, увидев его, расступались. Все кланялись, как требовал обычай, но никто не смел заговорить.