Сага о Копье: Омнибус. Том I

Мне жаль, — сказал Пророку генерал.

— Чепуха. Ты сказал то, что я не мог произнести долгие месяцы. Лучше, когда подобные вещи говорит воин, а не глава государства. Насчет его слов — много ли в них правды?

— Очень мало, — вздохнул Кит-Канан. — Мы укрываем людей в крепости, большая часть их — жены и дети Гончих. Если они попадут в руки врага, их ждет немедленная смерть.

— И неужели находятся эльфы, сражающиеся за Эргот? — Ситас не мог сдержать отвращения.

— Несколько негодяев, как я и сказал, — признал Кит. — По крайней мере, так нам сообщают. Я и сам видел одного в неприятельском лагере.

Но этих перебежчиков не так много, чтобы мы заметили их на поле боя.

Он застонал и прислонился к стене, вспомнив о высокомерном и агрессивном гноме Тейвар.

— Эта деревенщина! Да, хорошо, что у меня с собой не было меча.

— Ты устал, — заметил Ситас. — Почему бы тебе не отдохнуть немного? Мне кажется, ты еще не привык к этой суматохе пиров, балов и ночных бдений. Мы можем поговорить завтра.

— Твой брат прав. Тебе действительно нужен отдых, — добавила Нирикана с материнской заботой в голосе.

 — Я прикажу, чтобы ужин принесли к тебе в комнату.

Как и обещала Нирикана, ужин принесли в комнату. Кит-Канан решил, что мать послала распоряжение на кухню, а кто-то с кухни сообщил обо всем заинтересованной стороне. Потому что после стука в дверь к нему вошла Герматия.

— Привет, Герматия, — сказал он, садясь в постели. Он не особенно удивился, увидев ее, и, будучи честным с собой, понял, что не особенно разозлился.

— Я забрала это у служанки, — ответила она, указывая на большой серебряный поднос с хрустальными тарелками и дымящимися блюдами, накрытыми крышками.

Снова его поразило это впечатление юности и невинности.

Воспоминания об их любви… Кит-Канан почувствовал внезапный прилив желания — чувства, которое, ему казалось, оставило его навсегда. Он захотел обнять ее и, взглянув ей в глаза, понял, что она желает того же.

— Я встану. Мы можем поужинать, сидя у окна. — Он не хотел предлагать ей выходить на балкон — в ее визите было нечто тайное, не предназначенное для посторонних глаз.

— Лежи, — мягко сказала она. — Я все принесу тебе в постель.

Он сначала удивился ее словам, но вскоре понял, и ужин так и остался остывать на столе.

Наутро

Где- то в середине ночи Герматия выскользнула из спальни, и Кит-Канан был бесконечно благодарен ей за то, что она не осталась до утра. Сейчас, в холодном свете дня, страсть, лишившая их рассудка, казалась лишь зловещей и болезненной случайностью. Пламя, что когда-то горело в их сердцах, нельзя было разжигать вновь.

Большую часть дня Кит-Канан провел с братом, осматривая городские конюшни и кузницы.