Сага о Копье: Омнибус. Том I

Местность здесь была наиболее труднопроходимой в горах Халькист, и много раз отважный эльф был близок к гибели.

Ситас научился распознавать нависающие гребни, крутые, скрытые под снегом склоны, порождающие обвалы, которые сметают все на своем пути. Он находил протекающие под снегом ручьи и набирал питьевую воду, но ни разу не промок насквозь — в этих пустынных горах это означало бы смерть от холода.

Он проводил ночи на высоких горных хребтах, и скалы служили ему постелью. Где мог, он выкапывал себе пещеры в снегу и обнаружил, что таким образом можно согреться и выжить в долгие темные ночи.

Но он по-прежнему не встречал никаких признаков грифонов — или других живых существ — среди вздымавшихся к небесам утесов.

Две недели Ситас бродил по безжизненным долинам, взбирался по ощетинившимся скалам, уклонялся от лавин и выискивал в небе и в ущельях следы своей «дичи». Каждый день он отправлялся в путь до рассвета и шел целый день до тех пор, пока из-за темноты не мог видеть дальше своего носа. Затем он погружался в беспокойный сон, ожидая прихода рассвета, который позволил бы ему продолжать поиски."

"Однако, в конце концов, он вынужден был признать свое поражение и повернул назад, к лагерю.

Унылое отчаяние овладело им, когда он расположился на отдых среди высоких скал. И вот, когда Ситас собирал камни, чтобы устроить себе ложе, он увидел эти следы, похожие на кошачьи, но намного больше, больше его ладони с вытянутыми пальцами. Он с уверенностью узнал отпечатки задних, львиных лап и теперь понял, кому принадлежат другие следы — от лап с когтями. Их мог оставить необыкновенно большой орел, но Ситас знал, что это не так. Это были следы огромного грифона.

Кит- Канан беспокойно ворочался на ложе из сосновых лап. Ветки, когда-то мягкие, после двух месяцев превратились в жесткую, бугорчатую подстилку и больше не казались приятной постелью. Как обычно — как и сотни, тысячи раз ежедневно, — он проклинал увечье, приковавшее его к постели, словно калеку.

Ему мешал заснуть какой-то звук — рокот, подобный тому, что издают дырявые кузнечные мехи. Звук отражался от стен пещеры.

— Эй, Однозубый! — рявкнул Кит, — Просыпайся!

Звук внезапно стих, сменившись сопеньем и бульканьем, и великан заглянул в пещеру.

— А? — спросил человекоподобный гигант. — Чего хочет Три Ноги?

— Прекрати храпеть! Я не могу спать в таком шуме!

— Чего? — моргнул Однозубый. — Не храплю!

— Не важно. Прости, что разбудил.

Улыбаясь про себя, больной перевернулся на грубой подстилке и медленно поднялся на ноги.

— Хороший огонь. — Великан пододвинулся ближе к углям. — Лучше, чем в деревне.

— А где твоя деревня? — с любопытством спросил Кит.

Великан в первый раз упоминал о своем маленьком племени.

— В горах, близко к лесам.