Сага о Копье: Омнибус. Том I

Дракониды попятились, их змеиные морды исказил ужас. Карамон что-то крикнул, но с пальцев Рейстлина уже сбежала шипящая молния. Драконидов окутало пламя; с предсмертными воплями покатились они по земле, окаменевая один за другим.

— Зря ты сделал это, Рейстлин… — голос Тики дрожал. — Они бы нас не тронули…

— Война-то кончилась, — сурово добавил Карамон.

— В самом деле? — язвительно осведомился Рейстлин и вытащил из потайного кармашка небольшой черный мешочек. — Вот такая, братец, глупая, жалостливая болтовня и убеждает более всего в том, что она вовсю продолжается.

Они, — указал он окаменевшие трупы, — они не принадлежат Кринну. Они были созданы посредством чернейшего из всех черных обрядов. Можешь мне поверить, я-то видел этот обряд… «Не тронули бы», — передразнил он тонкий девичий голос. — Держи карман шире!

Карамон покраснел и хотел говорить, но Рейстлин не обращал на него никакого внимания, и наконец богатырь пристыженно умолк, заметив, что его брат погрузился в магический транс.

Рейстлин держал в руке Око Дракона. Закрыв глаза, он нараспев произносил слова волшебства. Внутри хрустального шара заклубились взвихренные цвета.

Потом он испустил сверкающий, искрящийся луч…

Рейстлин открыл глаза и стал оглядывать небеса, ожидая чего-то. Долго ждать ему не пришлось. Минуло всего несколько мгновений, — и вот луны и звезды заслонила гигантская тень. Тика в ужасе отшатнулась… Карамон обнял ее, пытаясь ободрить, но и самого его колотила дрожь, а рука тянулась к мечу.

— Дракон! — с благоговейным восторгом выдохнул Тассельхоф. — А здоров-то до чего, батюшки!.. Никогда такого не видал… или видал? — Он сморгнул. — Так и мерещится что-то знакомое…

— Ты видел его, — ответствовал Рейстлин, невозмутимо пряча в кошель потускневшее Око.

 — Во сне. Это Циан Кровавый Губитель, тот самый, что терзал несчастного Лорака, эльфийского короля.

— А здесь он что делает? — изумился Карамон.

— Он явился по моему приказу, — сказал Рейстлин. — Он прилетел, чтобы отнести меня домой.

Дракон снижался кругами. Его гигантские крылья навевали леденящую тьму, и даже Тассельхоф (хотя позже он нипочем не желал в том сознаваться) испуганно ухватился за Карамона, дрожа, как осиновый лист.

И вот наконец зеленое чудовище опустилось на землю.

Некоторое время Циан с ненавистью рассматривал жалких людишек, сбившихся в трясущуюся кучку. Его красные глаза пылали огнем, раздвоенный язык метался меж страшенных зубов… Но воля, далеко превосходившая его волю, держала крепко. И наконец Циан вынужден был отвести взгляд и отрешенно, со злобой повернуться к магу в черных одеждах.

Последовал повелительный жест Рейстлина. Громадная голова дракона стала опускаться и наконец легла наземь.