Сага о Копье: Омнибус. Том I

И каждый день кто-нибудь проходит мимо дерева и хочет сесть рядом с ним, но гном негодует и глядит так сердито, что прохожие спешат снова подняться. «Это место занято, — ворчит старый гном. — Где-то там, в подлунном мире, скитается никчемный, безмозглый балбес-кендер. Он без конца влипает во всякие переделки и неприятности и втравливает в них всякого, кто имеет несчастье оказаться с ним рядом. Помяните мои слова: когда-нибудь он объявится здесь, восхитится моим деревом и скажет: „Знаешь, Флинт, что-то я притомился! Можно, я чуток передохну тут, подле тебя?“ А потом плюхнется на травку и скажет: „Погоди, Флинт, ты же еще не слыхал о моих последних похождениях! Так вот, там был маг в черных одеждах и мы с его братом, и мы путешествовали сквозь время, и с нами случилось столько всего занятного и…“ И опять примется задвигать такое, отчего уши завянут…» Старый гном ворчит и ворчит, и прохожие, намеревавшиеся присесть рядом с ним, прячут улыбку и идут себе дальше…

— Так значит… значит, он там не один? — спросил Тас и утер ладошкой глаза.

— Нет, маленький, он не один. И терпения ему не занимать.

Он знает, что тебе предстоит еще многое совершить. Он подождет. И к тому же, подумай, он уже слышал все твои истории. Надо бы тебе запастись какими-нибудь новенькими…

— Да, но эту я ему еще не толкал! — разволновался Тас. Маленький кендер снова начинал чувствовать интерес к жизни. — Правда, Фисбен, ну и улет был!.. Я же опять чуть-чуть не помер! Открываю глаза — а надо мной Рейстлин! В Черных Одеждах!.. — Тас даже поежился от восторга. — Ну прямо самый что ни на есть настоящий злой волшебник, если я вообще хоть что-нибудь понимаю.

Подумай только, он спас мне жизнь! А потом… — Внезапно испугавшись чего-то, он замолчал и виновато повесил голову: — Прости, пожалуйста. Я совсем позабыл. Я теперь, наверное, не должен больше называть тебя Фисбеном…

Старик поднялся и ласково потрепал его по плечу:

— Зови, малыш. Пусть отныне это и будет моим именем среди кендеров… — И в голосе его прозвучала тоскливая нотка: — Правду сказать, оно мне начало нравиться…

С этими словами он отошел туда, где стояли Танис и Карамон. Он постоял возле них некоторое время, незаметно прислушиваясь к разговору.

— Он ушел, Танис, — грустно говорил Карамон. — Не знаю, куда. Вернее, не понимаю. И он изменился. Он все такой же тщедушный, но нисколько не слабенький. И кашля этого ужасного нет и в помине. И голос тоже как бы его — и не его. Он…

— Фистандантилус, — сказал старик.

Двое мужчин разом повернулись. При виде старца они благоговейно поклонились ему.

— А ну-ка прекратите! — рассердился Фисбен. — Вот уж чего не выношу, так это низкопоклонства. Лицемеры несчастные.