Сага о Копье: Омнибус. Том I

Когда сломаешь хребет, еще немного поработав на этой треклятой стройке, то тогда, возможно, поменяешь свое мнение.

Ульвиан хотел что-то ответить, когда Дру внезапно дернул головой, словно услышал посторонний звук, и протянул руку, чтобы заставить его помолчать.

— Погоди, — сказал он. — Что-то не так.

Ульвиан последовал за чародеем к одному из двух окон, пробитых в стенах барака. Казалось, что снаружи светлее, чем обычно бывает ночью. Когда они выглянули, свет стал ярче. Постройки лагеря вырисовывались яснее, силуэты палаток приобрели четкие очертания. К изумлению Ульвиана, прямо перед ним в небе поднималось солнце.

Сначала видно было лишь слабое алое свечение, затем оно засияло все более и более ослепительно, пока горный перевал не озарил полуденный свет.

— Что… что происходит? — закричал Ульвиан, прикрывая прищуренные глаза от неожиданно показавшегося сияния.

Дру потер грязный заостренный подбородок.

— Кто-то вмешался в естественный ход вещей, — холодно ответил он. — Кто-то — или что-то — обладающий большим могуществом.

Люди и гномы высыпали из хижин и уставились в ясное небо, в недоумении потирая затылки.

До рассвета оставалось два часа, и все же палатки заливал дневной свет."

"Пыль, поднятая лавиной, окрасила небо над горами Харолис в ржаво-красный цвет. Туман из мельчайших частичек камня висел в неподвижном воздухе, не двигаясь с места. На следующий день после обвала солнце, застывшее в зените, просвечивало сквозь пелену, словно оранжевый шар. Судя по водяным часам и свечам с зарубками, прошло несколько часов, но светило оставалось на том же месте.

— Мастер Лугрим, который час? — обратился Ульвиан к надсмотрщику, лицо которого скрывал ковш с холодной водой.

Лугрим вылил последние несколько капель из кувшина на лоб, и без того мокрый от пота.

— Скоро опять за работу! — прорычал он. — Вы люди или верблюды? Сколько вы думаете выпить?

— Я не человек, — ядовито заметил Щепка, — и буду пить, сколько мне угодно.

— Дьявольски жарко, — добавил человек по имени Бруннар с грубым эрготианским акцентом.

С момента внезапного появления солнца прошло шесть часов, и становилось все жарче и, жарче. Воздух был странно неподвижен; ни одно дуновение ветра не проносилось над перевалом, ни единое облачко не укрывало рабочих от солнца.

Лишь неизменная пыль застилала небо, покрывала их изнемогающие от зноя тела.

У палатки Фельдрина Полевого Шпата образовалась толпа надсмотрщиков и мастеров, оживленно обсуждавших странный восход солнца. Некоторые настаивали на том, чтобы прекратить работу до тех пор, пока жара не спадет, другие оспаривали их, утверждая, что работа должна продолжаться.

— Наш договор с Пророком Солнца требует, чтобы мы работали до захода солнца, — жаловался старшина каменщиков.