Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он поворачивал его и так и эдак — драгоценные камни и сталь сверкали в лунном свете, — затем неожиданно схватил нож за лезвие, превратив рукоять в сияющий молот, и со стоном, вырвавшимся из самых глубин души, ударил по драконьему черепу.

Под первым мстительным ударом изукрашенный серебром хребет отвалился от костяного гребня и разбился вдребезги у моих ног. Золотая сеть, увешенная сапфирами и бриллиантами, с шумом сорвалась и загремела по полу. Я потянулся к ней, но Тарран обернулся ко мне, и его глаза горели темным огнем.

— Не раньше, чем я сотру в порошок проклятый череп.

Он разбил еще один позвонок из гребня и прокричал проклятие. Это был вопль долгожданного освобождения от старой-престарой боли. Гном выломал рубиновый глаз из одной глазницы, и теперь его проклятия звучали, как крики кровожадного солдата, грабящего замок врага.

Это была не моя месть; не мне было заниматься уничтожением. Я отступил назад, в полосу лунного света, напряженный и собранный, делая то дело, для которого я был нанят, — охранять, пока вершится месть. Следя за огромным отверстием вверху, я прошел мимо кучи сокровищ в центр логова, держась подальше от черепов родичей Таррана, подальше от старых кровавых отметин на каменном полу.

Гном выбил у драконьего черепа зуб. Теперь его проклятия звучали как рыдания. Я не повернулся, чтобы посмотреть на него. Месть — личное дело каждого, и, если кто-то хочет плакать, лучше оставить его наедине с самим собой."

"Я обошел логово по кругу, глядя на небо, и внезапно споткнулся обо что-то. Меня передернуло от отвращения при мысли, что это древние кости какого-нибудь незадачливого мертвеца, но, опустив взгляд, я увидел, что это не так.

В полутьме я не мог разобрать, что это, и ногой вытолкал предмет в центр логова под свет двух лун. Это был осколок старой кожистой яичной скорлупы. Когда-то в этом логове жила драконица. Меня внезапно пробрал озноб, и я повернулся к Таррану, выбивавшему еще один зуб из черепа, который золотых дел мастер из Торбардина украсил драгоценными камнями и золотом, как королеву.

Ветер снаружи жалобно простонал, предвещая несчастье. От этого звука дрожь пробрала меня до костей, но Тарран, казалось, его не заметил — он, наконец, выбил этот зуб.

Свист ветра стал пронзительнее. Волосы у меня на затылке и на руках поднялись дыбом.

— Тарран!

Тень, огромное черное пятно, скользнула по полу, и на фоне отверстия я увидел дракона. Он только что сложил широкие черные крылья, его медно-красное тело излучало слабый свет, длинная, светящаяся полоса красного на темном фоне, яркая звезда, спустившаяся с небес и бегущая между лун.

— Тарран!

Логово наполнилось густым запахом крови — с шумом трескающихся костей на каменный уступ упали две туши, коровы и лося.