Сага о Копье: Омнибус. Том I

Чалтифорд восхищался отвагой людей, хоть и жаждал их смерти, однако ему никак не удавалось еще раз напоить кровью свою палицу. Рыча от разочарования, людоед бросился на стену брыкающихся коней, но отступил, когда на него обрушился град ударов подкованными копытами.

В конце концов, количество возобладало, и свирепые людоеды полностью окружили маленькую группу рыцарей. Секиры и молоты с лязгом ударялись о мечи и щиты, берег заполнили звуки жестокого боя. Крики людей, людоедов и коней слились в какофонию боли и ярости.

Еще только меньше половины рыцарей удалось выбить из седел, когда какое-то внутреннее чутье заставило Чалтифорда обратить взгляд к небу.

Сверкающая металлическая смерть устремилась на него сверху. Явились драконы Хумы и слетали с небес, горя свирепой яростью, — золотые и серебряные, медные и бронзовые. На каждом из них сидел всадник, и у многих всадников в руках были смертоносные Копья, столь решительно изменившие ход войны.

Ряды людоедов дрогнули при виде драконов в их боевом блеске. Многие попадали на землю, униженно моля о пощаде, в таком ужасе, что даже и не пытались сразиться с гигантскими чудовищами.

Конные рыцари воспрянули духом и неожиданно бросились в атаку. Чалтифорд поднял палицу, едва отбив удар, чуть не раздробивший ему череп, а Делмаркиам ударил по наступающему коню, но не попал. За одно мгновение рыцари прорвались через кольцо людоедов.

Вся ярость драконов обратилась на спасающихся бегством людоедов. Собратья Чалтифорда, истекали кровью от ран, нанесенных когтями или клыками, погибали в муках от обжигающих шаровых молний, вылетающих из пасти металлических чудовищ, или от их разъедающей кислотной слюны.

Несколько безумных минут Чалт только и делал, что увертывался от почти неминуемой смерти.

Он увидел Делмаркиама, распростершегося на земле, сбитого с ног могучими когтями. Умирающий людоед прокричал что-то другу, но Чалтифорд, испуганный близостью драконов, не остановился.

Другие чудовища пролетали в вышине, закрывая солнце. Чалт бросился на влажную землю, спрятав лицо в грязи и дрожа от ужаса, — людоедов слева и справа от него разорвали когти огромного золотого дракона.

Сам он отчаянно пытался отползти в сторону, когда совсем рядом щелкнули зубы, откусив большой кусок его уха.

Людоед нырнул в какие-то кусты, чувствуя, как над его головой распускается обжигающий цветок драконьего дыхания — достаточно высоко, чтобы он остался в живых, но достаточно низко, чтобы спина его покрылась лопающимися волдырями, а длинная косичка на затылке сгорела дотла.