Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Вот вы, люди, — произнесла она громким голосом, разнесшимся по всей площади, — вы стоите здесь и говорите, что не хотите видеть Кемиана Амброделя следующим Пророком Солнца. Я спрашиваю, кто сказал вам о подобных планах? Я слышу о таком в первый раз.

Иртения отошла от своего серого в яблоках коня и очутилась в гуще толпы.

— Он прекрасный военачальник, этот эльф, но в одном вы правы: мы не хотим, чтобы нами управляла компания аристократов из Сильванести и внушала вам, будто мы не так хороши, как они. Это одна из причин, по которым мы покинули нашу прежнюю родину, — мы хотели освободиться от избытка господ и хозяев.

В своем лесном одеянии из кожи и грубого льна Иртения сливалась с толпой, одетой в домотканую шерсть и тускло-коричневый хлопок. Она оказалась буквально плечом к плечу с народом на площади. Иртения была одной из них.

— Когда я была моложе и красивее, — в толпе послышался смех, — меня похитили из леса воины. Они искали себе жен, и способ сватовства был такой: в кустах натягивали сеть, а потом смотрели, кто туда попался. — Достигнув центра площади, сенатор остановилась.

Все взоры устремились на нее.

На мгновение Кит-Канан перепугался при виде ее хрупкой фигурки, со всех сторон сжатой людьми.

— Мне не очень-то хотелось быть солдатской женой, и я воспользовалась первым же случаем, чтобы сбежать. Меня поймали, и на этот раз сломали мне ногу, чтобы я не смогла повторить свою попытку. Вернакс Коллонтин с трудом мог сойти за любящего супруга. После того как он избил меня за то, что я недостаточно часто стираю его одежду и недостаточно быстро готовлю обед, я прикончила его хлебным ножом.

При этом признании у всех вырвался единый вздох изумления.

Пророк Солнца казался удивленным не менее своих подданных и слушал рассказ сенатора с таким же напряжением. Иртения подняла руку, чтобы успокоить народ, со словами:

— Да нет же, нет, это был честный бой.

Кит- Канан улыбнулся.

— Суть этой длинной и скучной истории в том, что тогдашний Звездный Пророк, Ситэл, приказал продать меня в рабство за мое преступление. Я была рабыней, тридцать восемь лет. Великая война освободила меня, и я оказалась в первой группе переселенцев, которые прибыли вместе с Кит-Кананом основывать Квалиност. Этот город, эта страна не похожа ни на одну в мире.

Здесь представитель любого народа может жить и трудиться, поклоняться богам, процветать или нищенствовать — как кому угодно. Это и есть свобода. То, что мы с вами пользуемся ею, — заслуга вон того парня на лошади, которого вы все видите. Если вы довольны, то не должны сомневаться в его мудрости, когда дело касается его сына или его наследника.

Когда она умолкла, на площади на некоторое время воцарилась тишина. Лишь мягкий стук дождя заглушал последние слова Иртении.