Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он подозревал, что рассказ незнакомца не во всем правдив, но музыка менестреля была, без сомнения, даром Богов, ничего подобного никогда не доводилось слышать в этой крохотной, закрытой от всего мира деревушке. Обнаружить подобный талант в такой дыре должно послужить к чести предводителя. Мойн Ранкель принял решение.

— Вероятно, я составил о тебе неправильное мнение, — сказал он, вкладывая меч в ножны. — Как тебя зовут?

— Аурэль, — ответил юноша.

— Если ты ищешь работу, — продолжал Мойн Ранкель, — может быть, у меня и найдется что-нибудь для тебя. Твоя музыка поражает воображение.

— Да, так говорят, ваша милость, — подтвердил менестрель, слегка поклонившись.

— Что ж, знаю я публику, которая, прожив без культурных событий много лет, по достоинству сможет оценить твой талант. Толпа не очень большая, имей в виду, но, тем не менее благодарная.

— Сочту эту возможность улыбкой удачи.

— Ну, хватай свой инструмент и следуй за мной. Несомненно, ты голоден.

— Даже не можете представить себе как, — согласился Аурэль, поднимая музыкальный инструмент и следуя за своим новым работодателем.

— Как называется эта штука, на которой ты играешь? — спросил Мойн Ранкель, пока они с трудом пробирались сквозь кусты.

— Я называю его слиттером. Я сам его создал.

Такого чудного и сложного инструмента Мойн Ранкель никогда не видел. У слиттера был двойной гриф и два комплекта резонирующих струн. Музыка возникала, если играть с обоих концов против середины. Чем больше Мойн Ранкель смотрел на инструмент, тем больше удивлялся, что кому-то пришло в голову смастерить столь замысловатое устройство.

— А скажите мне, ваша милость, у вашей деревни есть название? — поинтересовался по дороге Аурэль.

— Она называется Лозлания, — ответил Мойн Ранкель и добавил про себя: «А может, когда-нибудь станет называться Ранкелия».

— Какое благозвучное имя, — отметил юноша.

Менестрель с жадностью накинулся на еду, и некоторое время оба ели молча.

— У вас хорошее настроение, ваша милость, — наконец сказал Аурэль, глядя, как Мойн Ранкель запивает ужин несколькими хорошими глотками эля.

— Да, сейчас у лозланцев счастливые времена. Через несколько дней в деревне состоится ежегодное празднество в честь нашего чудесного спасения — благодаря мне — от страшной опасности, — Он прожевал особенно жесткий кусок мяса.

— Весь в предвкушении, ваша милость.

— Более чем уверен, Аурэль, что ты окажешься самым лучшим развлечением в этих местах за многие годы, — сказал Мойн Ранкель, заново наполняя их кружки и делая еще один хороший глоток, — И, скорее всего, ты будешь последним.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил юноша.