Сага о Копье: Омнибус. Том I

Годы шли, и старейшины постепенно забывали о том, что на них тоже лежит ответственность за принятое всеми семнадцать лет назад решение, поэтому количество оскорблений, обрушивавшихся на того, кого все винили в непосильном финансовом бремени, увеличивалось. Мойн Ранкель вдохнул побольше свежего воздуха и распахнул большую деревянную дверь.

— А, вот и он, — пробормотал один из них.

— Пришел отнести своему волшебнику наши заработанные потом и кровью денежки, — последовало еще одно замечание.

— Вы были бы грудой пепла, если бы не эти деньги, — откликнулся Мойн Ранкель, как обычно защищаясь.

— Может, человеку лучше превратиться в пепел, чем всю жизнь трудиться в поте лица, а получать какую-то жалкую долю своего заработка! — не остался в долгу Сморг.

— Тогда, может, стоит тебе пойти вместо меня и объяснить Лозлану, что вы решили больше ему не платить?

Теперь был черед Гликора нанести удар.

— Люди утратили веру в тебя, Мойн Ранкель. После праздника мы спросим у людей, по-прежнему ли они хотят выбрать тебя для того, чтобы вести нас в будущее.

Впервые за все время на памяти присутствующих Мойн Ранкель не нашелся что ответить.

Он знал, учитывая состояние дел, что ему никогда не выдержать этого голосования. И всем в зале это было известно. Мойн Ранкель взвалил кожаные мешки на плечо и посмотрел своим недругам в глаза.

— Посмотрим, — сказал он, отвернулся и направился к двери.

— Мойн Ранкель! — раздраженно выкрикнул Гликор. — Ты сам напросился.

— Да, такова цена спасения неблагодарных глупцов, — спокойно ответил Мойн Ранкель.

Он вышел из здания, трясясь от злости, и направился по хорошо знакомой тропе в лес.

Он совершенно не представлял, как ему вывернуться из ситуации.

«Скоро я уже не смогу удерживаться у власти. Но должен же быть какой-то выход!» — Мойн Ранкель, погруженный в размышления, шел вперед, к своему дому.

Недалеко от дома Мойна Ранкеля извивался журчащий ручеек, пробираясь через лес в поисках моря. У ручья Мойн Ранкель застал Аурэля, сидевшего на бережку. Юноша, сжимая в руках свой странный инструмент, пристально вглядывался в тихие водовороты у ног. Когда озабоченный лозланский предводитель подошел ближе, менестрель заиграл самую обворожительную мелодию:

Сила тому не верна, кто не вершит дела, запомни эти слова, коль победа не суждена.

И внезапно Мойн Ранкель как бы прозрел. Он понял, как ему следует поступить.

— Восхитительно, просто восхитительно! — воскликнул он.

— Самому мне больше нравится журчание ручья, — заметил Аурэль.

— Да… Полагаю, оно очень похоже на музыку.

— Но, в отличие от музыки, которая только дает, ручей еще и забирает, — прозвучал странный ответ менестреля.