Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он дал мне дом, когда у меня его не было. Он защитил меня в Тарсисе, когда… — Мали внезапно умолкла.

— Защитил тебя от чего? — поторопил Торин.

Эльфийка покачала головой, сжав губы:

— Меня… изгнали.

Последнее слово она произнесла так тихо, что Торин почти не расслышал, и опустила голову, ожидая его реакции.

— Не понимаю.

Мали сжалась и вздрогнула, на безупречной коже в уголках глаз внезапно обозначились тонкие, почти незаметные морщинки. Она не завернулась обратно в джелайю, а Торин ничего об этом не сказал.

— Я в изгнании! — На этот раз в голосе женщины прозвучала такая мольба, будто Мали до смерти боялась воина.

— Ты так и сказала, — подтвердил Торин, все еще не понимая.

Мали склонила голову еще ниже, опустив плечи. Она теребила край своей джелайи, стараясь ее завязать, но пальцы так сильно дрожали, что женщина не могла справиться с тканью.

— В это тяжело поверить… Я думала, что ты отшатнешься от меня в ужасе. Мой народ бы так и сделал, — Она выпустила запылившуюся ткань из рук. — Дело в том… Я… Для моего народа я поруганное существо. Я то, что они называют темными эльфами. Если я вернусь на родину, люди моего племени убьют меня. Вот почему, когда Герик захотел меня, я пошла с ним. Я была… — Мали замолчала и опять опустила голову. — Я была одна в стране, которую не понимаю, без надежды. — Она опять подняла голову, и ее глаза засияли в свете Солинари, как водоемы с прозрачной водой. — Я боялась.

В этот момент вернулся Бьяр с полными мехами, избавив Торина от необходимости отвечать."

"Воин взял хлеба и сыра, отошел к краю оазиса и удобно устроился на песке, прислонившись спиной к скале, все еще теплой от солнца. Чем больше он узнавал о женщине, тем меньше понимал: «Когда ей задают самые назойливые вопросы, она обнажает свою душу, а ее честность порождает еще больше вопросов. Охраняемая и оберегаемая Гериком, она была загадкой для Кедаса, ею и осталась. Что ж, пусть так и будет. С первыми лучами солнца я покину ее и мальчишку, и дальше они пойдут одни».

Торин оставил свои раздумья, чтобы прикинуть, как ему лучше идти через пустыню, и решил, что не пойдет назад к пепелищу лагеря, а вместо этого срежет западнее. Возможно, так удастся пересечь путь врага. Поднялась Солинари, чистый серебряный лик, слегка подсвеченный красной Лунитари, и обе луны озарили пустыню, сотворив произведение искусства из куч песка — скульптуру в черно-белых и темно-красных тонах. Какая-то птица отважилась выглянуть из потайного убежища среди скал и позвала самца нежным и мелодичным, как сама ночь, голоском. Затем все смолкло.

«Земля заслуживает спокойствия».

Это была старая пословица Кедаса, и Тории вспомнил ее, когда увидел краем глаза, как что-то зашевелилось за ближайшей дюной, где ничто не должно было двигаться.