Сага о Копье: Омнибус. Том I

И оно подвергнет испытанию нашу верность уставу и духу рыцарства.

Беннет слегка покраснел и не смог ничего возразить.

— У нас слишком мало времени, Беннет. Возвращайтесь в Вингаардскую Башню. Кэз, и вы полетите вместе с ним! — повелительно сказал Хума.

Минотавр посмотрел сначала на своего дракона, затем на Хуму:

— Нет сомнения, что один из нас должен вернуться, и, несомненно, это должен быть Беннет. Но я — что столь же несомненно — останусь здесь. Я поклялся, что буду с вами до конца жизни!.. Стремительный, он тоже остается здесь.

Хума вздохнул:

— Кэз, я не могу вас переупрямить.

Ну что же… Ну а вам, Беннет, придется выполнить мой приказ.

Беннет, сжав зубы, кивнул. Дракон, на котором улетел Беннет, кивнул на прощание Гвинес. Они что-то сказали друг другу. Хума вспомнил: этот дракон — родственник Гвинес. Расставаться драконам было не легче, чем людям.

Когда Беннет улетел, Хума сказал минотавру:

— Пора!

Серебристая драконесса и Стремительный стали подниматься все выше и выше.

Над ними простиралась огромная тень пятиглавого чудовища.

Внизу, в горах, и в самом небе зияла огромная дыра — тоннель, по которому Такхизис пришла в этот мир, портал, через который с помощью Дракоса она принесла сюда свое сверхмогущество.

Ее всесилие — словно шлейф — оказалось, однако, отрезанным от нее, ибо Хума взорвал изумрудный шар. Но пока шар был цел, мощь Такхизис здесь стремительно росла. Никогда прежде во время своих вторжений в мир смертных Такхизис не была столь могущественной. «Очаровательно. Это гораздо приятнее, чем ваша постоянная потребность идти до конца в безнадежных делах», — неожиданно чьи-то чужие мысли ворвались в мозг Хумы, словно кто-то холодным и жестким голосом диктовал их ему.

«Мне следовало бы выбрать несколько человек, таких, как вы, и досконально изучить ту удивительную вещь, которая у вас называется любовью. Любовь, она кажется такой… расточительной».

А Хума с усмешкой подумал о том, что Такхизис никогда не удастся в действительности пережить те чувства, которые испытывает он. Любовь навсегда останется тайной для таких, как она. В этом она бессильней любого смертного.

«Научи меня!»

Хотя Хума помнил, что Такхизис в образе пятиглавого дракона сидит на вершине горы, он увидел перед собой грациозную, соблазнительную, черноволосую красавицу, одетую в шелка.

Она обворожительно улыбнулась.

«Я смогу быть такой, какой вам захочется меня видеть. Вы могли бы научить меня этой самой любви, о которой вы так много думаете. О, можете не сомневаться, я буду очень старательной ученицей».

Обольстительная красавица повернулась к нему в профиль, искоса лукаво взглянула на рыцаря. Голова Хумы пошла кругом.