Самая грешная ночь

Ласкали развязно, пробивая путь бесстыдному языку.

Руки будто позабыли про совесть. Ласкали на грани безжалостности, пробуждая во мне животную похоть. Изучал моё тело жадно, не спеша…растягивая удовольствие.

Подхватив на руки, будто ценную ношу, понес в направление постели. Уложив меня поверх пледа, продолжил свою сладкую пытку, так что сердце едва не останавливалось.

Между ног уже было влажно. Ныло, требуя мужской ласки. Этот дьявол чувствовал это. Сквозь ткань принялся ласкать моё интимное место, сознательно подталкивая к краю обрыва.

— Не спеши… — прошептала, ловя его губы своими. — Дух захватывает.

Этот мужчина был способен душу из меня вынуть своими ласками.

Я уже хотела его до ломоты в теле. Настолько бешено, что это желание порабощало разум.

Безумие чистое. Он не Ричард, а я изнывала от удовольствия.

Одно его касание, и я разлеталась на осколки.

— Сладкая, — шептал он, вводя пальцы в мое влажное лоно.

— Тебя хочу. Сейчас… — прошептала ему в губы. — Пожалуйста.

Не заставляя меня просить дважды, мужчина, заменив пальцы эрегированным естеством, наполнил меня до краёв, заставляя стонать и сотрясаясь от удовольствия.

— Ты — ангел, — шептал он, покрывая мое лицо поцелуями. — Чистое наслаждение.

Глаза наполнились слезами от стремительного оргазма. Жадно хватая ртом воздух, посмотрела в его глаза.

— Не останавливайся, — дышала ему в губы сбивчиво. — Хочу ещё… безумно.

Генрих начал двигаться во мне, а по телу, будто ток пробегал. Разряд за разрядом в миллиард вольт.

Брал меня то грубо и алчно, то нежно и трепетно. От такого контраста меня молнией прошибало. Пробивало от макушки до пяток, сводя мышцы тягучими судорогами нахлынувшего наслаждения.

— Девочка моя, — изливался в меня мужчина, вынуждая стонать в голос.

Целовал по новой, словно помечал губами. Клеймил. Пил до дна."

"Его поцелуи были чистый грех. Всё происходящее было будто наваждением. Греховностью. Запретным безумием, перед которым я не могла выстоять.

Его шрам на руке как у Ричарда… как та рана, на которую лично швы накладывала. Даже сознание уже играло со мной злую шутку.

Я утопала в иллюзии. Погрязла в своём желании воскресить любимого, что зрение выдавало картинки, которые желала видеть, а не существовали в действительности.

Забыла, как дышать. Всё на свете перестало существовать, когда, коснувшись пальцем белого шрама, почувствовала его шероховатость, неровность.

Шок был ничем по сравнению с тем, что я испытала.

Мне в глаза смотрел не Генрих, а Ричард. Тот, кого я любила и оплакивала всё это время.

Эпилог

— Ричард! Ты — Ричард! Боже мой… — дрожа всем телом, прорыдала в голос.

— Да, — подтвердил он, смотря мне в лицо.

— Ты мне лгал, — крикнула громко, стараясь не лишиться рассудка… — Лгал.