Самая грешная ночь

Ведь я, не оставив послания, сбежала, рассчитывая на успешный финал.

Боже! Учитывая, какой была это ночь, они скорее всего, не надеясь на чудо, уже искали мой труп.

— Нет, — поражая меня, сухо проговорил мужчина. — Не ищут. Все знаю, что ты в нашем особняке. Жива и здравствуешь…

Не могла поверить в то, что сейчас услышала. Немыслимо просто. Они… знают, что я здесь…

Крепко сжав веки, уронила лицо в ладони, но, быстро взяв себя в руки, взглянула на мужчину, чтобы задать вопрос:

— В качестве кого? — внутри всё неприятно свело. Даже дышать разучилась, пока ожидала от него ответ. А он… будто намеренно тянул с ним, наслаждаясь моим состоянием.

— Это так важно? — ухмыляясь, наконец, спросил меня Фостер.

Боже! Ещё спрашивает? Как можно это не понимать? Я в доме всеми известных негодяев. Без сопровождения… Совершенно беззащитна… один на один… Не трудно догадаться, чем это может обернуться. Позор на всю жизнь! И…от этого клейма мне никогда не отмыться.

— Важно! — крикнула, срывая голос, дерзко смотря в его глаза. — Я — девушка…

— Не на долго, — оскалился он, барабаня пальцами по столешнице, игнорируя мой выпад. — И… ответ на твой вопрос — никто ничего не знает! Могут только строить предположения.

Невероятно унизительно! Хуже только уверенность в том, что я — грязная шлюха, прыгнувшая в постель к братьям Фостерам.

— Зачем?! Я бы придумала причину и… — сглатывая спазм, качнула головой, едва сдерживая слёзы.

Никогда не замечала за собой тягу к причинению боли окружающим меня людям. Но сейчас… мне очень этого захотелось… схватить острый предмет и вонзить его в тело этому ублюдку. Испугавшись собственных желаний, отодвинула от себя приборы и поджала дрожащие от эмоций губы… К моей досаде, я плохо умела скрывать свои чувства и эмоции, и от Ричарда они, конечно же, не укрылись.

— Дерзка… — произнёс он, смотря на небрежно лежащие, столовые приборы. — Я не ошибся… Будет очень интересно.

Забавлялся, тварь! Глумился над моим подавленным состоянием и положением, но мне сейчас заботило не это…

— Дайте позвонить, — без эмоций произнесла я. — Я скажу им, что работаю здесь горничной.

Я должна была срочно объясниться с родными… Соврать что-нибудь… У мамы больное сердце… Она не вынесет.

— Обманывать нехорошо, Эмма! — осуждающе произнёс он, улыбаясь.

Плевать! Это лучше, чем все кругом меня станут считать падшей женщиной, которая отдалась этим мерзавцам, а мать до конца своих дней сляжет с неизлечимой болезнью.

Что я наделала?! Глупо было надеяться на то, что мой визит к Фостерам останется в тайне. Что они проявят деликатность к моей проблеме, но… я жестоко ошиблась. Напротив, они позаботились о том, чтобы все кругом узнали о моём местонахождении.