Самая грешная ночь

Осторожно продвинулась вперёд и, увидев огромные валуны высушенной травы, юркнула за них, намереваясь там спрятаться.

Едва я успела укрыться, как дверь пронзительно скрипнула, заставив меня всхлипнуть и крепко зажать ладонями рот.

— Эмма, я знаю, что ты здесь. Выходи! — раздался мужской голос, как выстрел, от которого спина тут же покрылась холодным, липким потом. — Нет? — хмыкнул он, словно развлекаясь. — Ну, тогда я сам тебя найду, маленькая, — посмеялся, продолжая свою вопиюще жуткую игру.

— Один — это смерть, — произнес он, и я с ужасом прикрыла ладонями уши. — Два — рождение, — его хриплый голос становился всё ближе.

Боже, это же… строчки из самой страшной детской считалочки, которую я боялась до мурашек.

Шаги были тяжёлыми, пугающими. Подошвы его сапог зловеще поскрипывали, ввергая меня в дикую панику.

— Три — это ветер, четыре — свечение, — смакуя каждое слово, сделал ещё несколько шагов. Остановился у стойла одного из жеребцов, которые в тревоге били копытами о каменное напольное покрытие.

Почему больше не двигается? Чего ждёт? Он будто намеренно тянул время, трепля за гриву породистого мерина. Тишина становилась подавляющей, невыносимой.

Было нестерпимо непросто сидеть и ожидать своей участи. Решила спиной отползти поглубже, зарыться в солому, но я только все испортила. Создала дикий шорох, чем явно повеселила мужчину.

— Пять — огонь и шесть — вода, — ухмыльнулся, развернулся на шум и стал двигаться в безошибочном для него направлении…

— Семь — веселье, восемь — беда, — продолжал нараспев, медленно. Он бы совсем близко, что мне казалось, я слышала его тяжёлое дыхание.

— Девять и десять — иди ко мне сюда, — стремительно приблизился, неожиданно резко склонился надо мной и прошептал у самой моей шеи: — Попалась, мышка?!

От ужаса срывая голосовые связки, громко завизжала и попыталась его оттолкнуть, но он был сильнее. Продолжая смеяться, скрутил мои руки и обнял со спины.

— Знаешь, что кошка делает с мышкой, когда поймает? — спросил у моего виска, опаляя горячим дыханием.

Сердце вырывалось из груди, и я едва не теряла сознание от этих игр с дьяволом. Дёрнулась, пытаясь освободиться и громко крикнула: — Пустиии!

— Отпущу. Обязательно. Но, вначале я получу свой сладкий десерт, — резко развернул меня к себе лицом и впился губами в мой рот, заглушая крик…

Воздуха совсем не хватало. Пыталась освободиться, но этот дьявол меня держал очень крепко. Словно в стальном капкане. Цепенела от бешеного напора. Пульс бесновался в висках. То пыталась укусить его, то крепко сжимала зубы, не позволяя языку проникнуть в мой рот."

"— Эмма. Хочу, чтобы ты меня сейчас услышала, — оторвавшись от моих губ, проговорил он, смотря на меня одержимым взглядом.