Самая грешная ночь

Я вывела его на гнев, и теперь сладко мне не покажется. Одно обнадёживает, что за стенами хижины мой спаситель, кем бы он ни был.

— Думаешь, что я ничего не знаю? — захохотал неожиданно. — Тебя держат для определенных целей — трахать! Не строй из себя невинность.

Я была в ужасе, что даже оскорбления не воспринимались моим разумом. Все мысли были о том, что произойдет буквально через мгновение, ведь за дверью стоял Ричард. Его лицо показалось у окна и тут же исчезло, заставив моё сердце биться на пределе.

— Генрих, ты рехнулся. Опомнись, уверена, всё можно решить иначе… — настаивала я. — Браться Фостеры ни в чём не виноваты…

— Виноваты! — рявкнул он, сильнее стискивая мои волосы на затылке. — Все поплатятся… как уже это сделала моя никчемная мамаша…

— Боже… — прошептала, лишаясь рассудка. — Отпусти… отпусти меня… — разрыдалась от услышанных слов.

Он… этот подлец убил собственную мать. Разве после такого его может что-то остановить?

— Меня лишили всего… — ревел зверем он. — И теперь я уничтожу их всех. Одного за другим… Я ждал этого дня очень долго…

— Прекрати… — плакала от боли и ужаса. — Хватит.

Снаружи послышался хлопок и оглушительный выстрел. Вскрикнув, в комок сжалась, прикрыв руками голову.

— Сука! — крикнул дьявол, схватив меня за шкирку. — Зубы мне заговаривала?! Тварь!

Стащив меня с постели, поволок к двери и вытолкнул под проливной дождь.

— Один неверный шаг, Ричард, и я прирежу её, — резко прижав меня за горло к себе, выкрикнул Генрих. — Ты знаешь, что я не блефую.

Перед глазами красная, кровавая пелена ужаса. Дикий вопль рвался из груди, который с трудом удавалось сдерживать.

Мне не выжить… Испытала бешеный ужас. Происходило не мыслимое. Непостижимое моему сознанию.

— Отпусти девчонку, — послышался в стороне голос, и из-за угла показалась мужская фигура. — Давай разберемся по-мужски. Эмма здесь лишняя, — холодно произнёс Ричард, смотря в нашу сторону чёрными, как сама смерти, глазами.

Взглянула то на одного, то на другого. Сходство было поразительным, но вот только Генрих вызывал у меня отвращение и омерзение… а Ричард, словно магнит, глаз не отвести от него…

Неужели семейка Фостеров всё это время скрывала от всех такую немыслимую правду? Но для чего?

Молния глаза обожгла, и я тут же прикрыла веки.

— По-мужски говоришь? — хмыкнул и скривился Генрих. — Это ты мне сейчас говоришь? После того, как послал своих головорезов, чтобы меня умертвить? — проговорил, вынуждая меня распахнуть глаза.

— Ты льстишь себе, брат, — ответил Ричард. — Ни у кого и в мыслях не было этого делать. О твоём существовании никто даже не догадывался. Кроме меня…

— Ложь! Наглое враньё… — в ярости произнёс мой мучитель. — Не считай меня кретином.