Самая грешная ночь

Здесь он был абсолютно не прав. Как раз-таки всё, что связано с ним, меня безумно интересовало.

— Не соглашусь. Разве возможно, чтобы кого-то не привлекала жизнь одного из Фостеров? — засмеялась я, рассеивая между нами напряжённую атмосферу.

— Что бы ты хотела узнать? — улыбнулся мне в ответ Ричард. — Постараюсь удовлетворить твоё любопытство.

Я обрадовалась тому, что он не стал увиливать, а согласился поведать мне о своём прошлом. А ещё очень импонировало то, что человеком, которому он решил приоткрыть завесу тайны, была именно я. Вряд ли найдётся много людей, кому вообще было позволено знать о Фостерах больше, чем они допускали.

— Как получилось, что тебя разлучили с родным братом? — задала ему давно мучивший меня вопрос.

В общих чертах я уже всё знала, но хотелось услышать это от него. Взглянуть на всё его глазами.

Мужчина снова помрачнел и погрузился в собственные мысли. Долго обдумывал свой ответ, и когда я уже думала, что его не получу, он заговорил:

— Нам было по два года, когда мать сбежала. Я едва помнил Генриха. Короткие вспышки в памяти. Какие-то моменты. Обрывки…Отец всем запрещал говорить о них, но… я всегда помнил, что у меня был брат.

— Ты пытался его найти? Встретиться и поговорить…

— Когда был в юном возрасте, очень этого желал и даже пару раз порывался сбежать от отца, чтобы отыскать мать и брата. Потом появился Дэвид, и я на какое-то время позабыл о своей бредовой затее, — печально улыбнулся далёким воспоминаниям.

Слушая его рассказ, я удерживала себя в молчании. С каждым словом проникала в его боль от потери родных. Сопереживала тому маленькому мальчику, который желал тепла и любви своей матери.

— Почему отец запрещал говорить о них? Это так ужасно…

— Мать сбежала с любовником. Так он говорил… но позднее я узнал, что все было не так.

— Я слышала, каким он был безжалостным. Настоящим монстром…

— Все Фостеры такие, и я, Эмма, не исключение. Не обманывайся на мой счёт… Правда тебя ранит. Раздавит…

Не верила его словам. Чувствовала, что он сознательно себя очерняет. Отталкивает от себя.

Покачав головой в несогласии, ждала продолжения его рассказа. Хотелось разделить с ним его тайну. То, о чём он молчал множество лет.

— Что ты узнал? — сглотнув, спросила его, желая, чтобы он не держал это в себе и выпустил свою боль наружу. Скинул с себя груз обид и диких страданий, застывших в его глазах…

— Не было никакого любовника. Ей помог сбежать брат. Она бы и меня забрала, если бы не лихорадка, разыгравшаяся у меня в ночь её побега. Не смогла…

— Боже… — произнесла, прикусив нижнюю губу.

Как? Как он всё это пережил? Хотелось плакать. Проливать слёзы вместо того маленького мальчика, который страдал долгие годы.