Самая рыжая в Академии драконов

— Заставляю влюбленного ревновать, — ухмыльнулся он. — Ревность — движущая сила любви.

— Ладно, пусть поревнует, — улыбнулась я и, срывая досаду за собственную ошибку, отправила ему в лицо поток ледяного воздуха.

Рыжие волосы немедленно встали колом, на конопатой физиономии появилось обалдение. Было ужасно по-детски мстить таким образом, но я почувствовала удовлетворение.

— Высох?

— Ты отлично управляешься со стихиями, Воттер! — с фальшивым восхищением протянул он.

— Катарина? — Николас появился незаметно. — У тебя все в порядке? Тебе надо просушиться, пока не простудилась.

— Да все прекрасно, приятель. — С нахальной улыбкой Рэдвин похлопал его по плечу и расслабленной походкой отправился к друзьям.

— Это и есть твой напарник на зачете по нечисти? — Николас брезгливо отряхнул рукав куртки в том месте, где его посмели потрогать.

— Он самый, — проворчала я, наблюдая, как рыжий боевик вместе с друзьями покидает полигон.

— Сочувствую, — без особых эмоций прокомментировал Блайк.

До конца тренировки я злилась, что позволила себе отвлечься, а потом в грязной одежде под ехидные комментарии Оливии аккуратно сушила грунт на площадке. В последний раз такое унижение мне пришлось испытать… Собственно, пару дней назад! Когда Рэдвин не явился на зачет, и я бессильно наблюдала, как платформа подъемника медленно спускается в холодный туман Разлома.

После занятий мы с Николасом блестяще выполнили очередную часть плана: сели за один стол в библиотеке. Отлично позанимались! Ни разу не заговорили и даже локтями не толкались. Нас виделись абсолютно все. Перед экзаменами народ в читальном зале не переводился. По всем меркам мы были божественны. Особенно я в роли девушки, принимающей ненавязчивые знаки внимания. Но вечером, расчесывая волосы серебряной щеткой с эффектом выпрямления прядей, Оливия заявила безапелляционным тоном:

— Никогда еще не видела такого ущербного флирта! Слепой догадается, что Блайк влюблен в учебники, а не в тебя.

— Думаешь? — Я нахмурилась.

— Да сразу видно, что ты ему нравишься, как огненная ливиния во время брачных игр.

Невольно вспомнилась нечисть, похожая на лисицу с пятью моргающими вразнобой глазами на плоской морде. Со стороны она выглядела смешной и даже милой, пока не начинала плеваться огнем. Вот тогда очарования у мохнатой заразы убывало по закону уменьшения магии в замкнутых пространствах. В смысле, очень-очень быстро.

— Мы сегодня вместе сели в библиотеке, — вяло принялась защищаться я.

— Как и всегда.

— За одним столом!

— Ботаники. — Оливия закатила глаза. — Понимаю, если бы он тебя поцеловал на публике.

У меня даже мороз пошел по коже и захотелось поежиться, хотя в идеально чистой комнате было тепло.