Самая младшая из принцесс

— А точнее, вежливо попросили покинуть должность, а вот теперь, спустя столько лет, также вежливо и настойчиво просят вернуться.

— Вы отказались! — я не сомневалась в ответе Финча.

— Естественно.

— Но почему вас отстранили? Вы что-то нашли?

— Не успел. Но вы правы, Элизабет, в том, что я стал подозревать одного конкретного человека в заговоре против вашей семьи.

— И больше вы не возвращались к расследованию? — удивилась я.

— Если я скажу вам — нет, вы поверите?

— Смотря как вы это скажете!

Опекун усмехнулся.

— Вы за словом в карман не лезете.

Настала моя очередь улыбаться.

Своеобразный комплимент от господина Дознавателя пришелся мне по душе. Сейчас он говорил со мной на равных, хотя что-то внутри меня, предупреждало о том, что правды мне, скорее всего, не услышать.

— Гибель моей семьи была неслучайной, — сказала я. — Я часто задумывалась над этим и теперь убедилась в том, что была права, и вы, милорд, скорее всего, знаете имя виновника.

— Я подозреваю, но не уверен на сто процентов. Хотя, одно то, что меня отстранили от этого дела и, мягко говоря, уволили, говорит о многом.

— Но со мной вы не поделитесь своими подозрениями? — не унималась я.

— В целях вашей же безопасности, не поделюсь, — ответил сэр Генри.

Я не стала настаивать, понимая, что с таким человеком, как Финч, это напрасная трата времени, и попросила его рассказать о вчерашней ночи и предшествующем ей вечере, чтобы попытаться понять, кто именно мог напасть на опекуна.

— Я выехал из дворца довольно поздно, — продолжил Финч, — позже, чем предполагал это сделать. Помню, что пустил жеребца в галоп, чтобы поскорее вернуться домой, к вам.

Потом произошло то, о чем я вам уже ранее рассказал, и пришел я в себя на поляне. Первым, что увидел, ваше прелестное лицо, склоненное надо мной, — сэр Генри протянул руку и прикоснулся к моей щеке прежде, чем я успела понять, что он намеревается сделать. Касание было легким и нежным. И еще… удивительно обжигающим. — Вы мой ангел, Элизабет, — сказал опекун, — я стоил вам этого серебра в волосах, — его рука переместилась к моей прическе, коснулась седого локона, который Мария не смогла полностью скрыть.

— Разве я могла поступить иначе? — проговорила в ответ, чувствуя, как руки начинают мелко дрожать и еще крепче сжала бедную чашку, которая, казалось, надави я чуток сильнее, треснет от такого давления.

Я сглотнула и продолжила: — Погибни вы, меня бы ждала невеселая доля. Я уверена, король Август поспешно выдал бы меня за своего сына.

— То есть, вы сделали это только ради того, чтобы обезопасить себя? — он снова насмехался надо мной. — Я вам не верю, принцесса. Женщина с такими глазами и таким открытым взглядом не умеет лгать.