Самая младшая из принцесс

Теперь я уже не сомневалась в том ответе, что когда-нибудь дам, только настоящему сэру Генри, а не его брату, скрывающемуся под личиной хозяина замка.

Он любит. Да. Опекун мужчина скрытный и не любит выставлять напоказ свои чувства, но порой это не так важно. Слова не всегда что-то значат. Они могут быть пустыми, как в случае с Артуром. А Генри.

Невольно улыбнулась, вспоминая о лорде Финче. Не той подделке, которая сейчас заняла его место. А о настоящем мужчине. Любимом. Единственном для меня.

— Все будет хорошо. Мне просто надо протянуть время до того момента, когда к Генри вернется его сила и прежний облик, — сказать было просто, но как это осуществить?

Я не сомневалась, что лже-Генри будет торопиться. Эдвард ведь тоже не дурак и прекрасно понимает, что раз к нему возвращается его собственная сила, а магия старшего брата постепенно исчезает, значит, и с Генри происходит то же самое. Значит, они могут снова занять каждый свое место!

Вздохнув, закрыла глаза и постаралась уснуть. За окном по-прежнему дул ветер, но уже не с прежней силой. На рассвете затихает даже ненастье, и сон пришел ко мне, едва первые лучи солнца окрасили горизонт золотом.

Я очень надеялась, что бессонная ночь, что дала мне так много, закончилась действительно хорошо. И искренне надеялась, что никто не заметил того, что я отсутствовала до рассвета.

— Элизабет, вы плохо спали этой ночью? Вы выглядите уставшей и бледной! — Эдвард отложил свою газету и взял со стола чашку с кофе. Я вздрогнула от его слов, но постаралась взять себя в руки и с улыбкой ответила:

— Этой ночью была страшная метель, вот мне и не спалось.

Лже-Генри посмотрел на меня холодно, улыбаясь. Я видела, как он старается сделать вид, что симпатизирует мне, но выходило плохо. Он не любил меня, а актером оказался никудышным. Отголоски того чувства, что хранила память сэра Генри, уже исчезли, а сам Эдвард ко мне ничего подобного не испытывал. Теперь ему было тяжело поддерживать вид влюбленного, хотя, признаюсь, он и не особо старался сделать это.

— Надо было позвать горничную, чтобы она принесла вам горячего успокоительного чая, — проговорил мужчина.

— Я не хотела тревожить слуг после полуночи, — я встала из-за стола, отложила салфетку, поднятую с колен, и поправила платье.

— Весьма великодушно с вашей стороны, — сказал Финч, — но глупо. Это их работа. Они получают деньги за то, что делают ее.

Я промолчала. Подделка под Генри как-то странно смотрела на меня. Серые глаза казались чужими и подозрительными. И хотя мужчина улыбался, эта улыбка не затрагивала его взгляда. Он был по-прежнему холоден, а я старательно делала вид, что не замечаю этого.

— Да, — неожиданно проговорил Финч, — я тоже плохо спал этой ночью и слышал метель. Отис тоже признался сегодня, что страдал бессонницей.