\

Мартин опустил голову.

— Но я хотел бы оставаться в уверенности, что ты не набросишься на меня с кулаками, — проговорил Гастингсон медленно.

— Нет, — сказал Круз. — Ты же мне только что сказал, что не делал ничего предосудительного. Хотя мне уже начинает казаться, что‑то ты все‑таки делал…

— Я ничего не делал, Круз, — горячо возразил Мартин. — Я закурю, ты не против?

— Кури, — пожал плечами Круз.

Мартин достал сигарету, сунул в рот, щелкнул зажигалкой.

— Я ничего не делал, — повторил Мартин. — Просто я хочу тебе сказать, что, no–моим наблюдениям, я небезразличен Линде.

— Ага, а говоришь — ничего не делал! — протянул Круз. — Ты наблюдал!

— Да, наблюдал, — кинул Мартин. — Но разве это преступление? Я просто думаю, что Линда давно положила на меня глаз, только ничего не говорит тебе из‑за того, что не хочет обижать. И живет она с тобой скорее по инерции, чем из‑за каких‑то своих чувств. Подумай, может вспомнишь что‑нибудь такое, что подтвердит мои предположения…

Кастильо покопался в памяти. Да, он вспомнил те моменты, когда в разговорах с Линдой упоминал нового напарника. Как девушка реагировала на имя Гастингсона? Обычно.

Или нет, не совсем обычно…

Круз вспомнил, как Линда не однажды ставила Мартина ему в пример, хваля Гастингсона за решение покинуть полицейскую службу.

«Я был прав, — подумал Круз. — Линда и Мартин прекрасно подходят друг другу. И Линде он симпатичен…»

— Ну как? — спросил Гастингсон. — Ты что‑то затих. Сейчас бросишься бить мне морду?

— Нет, — вздохнул Круз. — Нет, я не брошусь бить тебе морду, напарник. И хочешь знать, почему?

— Почему? — спросил Мартин.

— Потому, что ты прав…

Мартин изумленно посмотрел на Круза.

"— Я прав? — воскликнул Мартин. — Круз, дружище, ты послушай себя. Что ты такое говоришь?

— Ты всегда нравился Линде, — продолжал Круз. — Теперь я понимаю ее случайные слова о тебе.

— Как — случайные слова? — поднял брови Гастингсон. — Она что‑то говорила обо мне? У вас был разговор?

— Не так, чтобы отдельный разговор, — поморщился Кастильо. — Но иногда, к слову, она упоминала тебя. И у меня сейчас складывается впечатление, что если бы ты, к примеру, пригласил ее в кино, ей было бы трудно тебе отказать… Особенно сейчас, когда мы поссорились.

Мартин изумленно молчал. «Как мне ему ответить? думал он. — Выходит, я добился своего. Еще пару умелых слов — и Кастильо благословит меня на ухаживания. Нет, творится просто что‑то невероятное…»

Гастингсон понял, что не может ничего сказать. Ему стало стыдно за свою попытку отбить у приятеля подругу «официальным» путем. К тому же получается, что он мог сделать ЭТО и не официально.