\

Вы ничего не сделаете, чтобы помочь мне. Я чуть было не совершила еще одну ошибку.

Резкие перепады ее настроения не оставляли никаких сомнений в том, что с психикой у Сантаны, действительно, не все в порядке. Ее бурные слезы мгновенно сменились каким‑то диким безумным хохотом.

— Боже мой, — свирепо вращая глазами воскликну-1а она. — Я чуть было вам не поверила. Какая же я дура.

Тиммонс с ненавистью посмотрел на Джину:

— Господи, когда же ты научишься нормально вести себя, идиотка! — в сердцах сказал он. — Твоя болтливость доведет нас до беды.

Джина принялась оправдываться:

— Я только хотела, чтобы Сантана знала, что я тоже на ее стороне.

— Заткнись! — закричала Сантана. — Это неправда. Ты ничего не сделаешь, чтобы помочь мне. Один раз ты уже перехитрила меня. Второй раз я не позволю тебе сделать этого.

Она направила пистолет в сторону Джины, которая замерла с широко раскрытыми глазами.

— Теперь тебе конец, — зловеще сказала Сантана. — Молись.

Но и на этот раз ей ничего не удалось сделать. Правда теперь на помощь Джине пришел окружной прокурор.

Он метнулся к Сантане и успел ударить ее по рукам.

Револьвер, описав в воздухе широкую дугу, упал возле двери.

— Кейт, быстрее за ней! Отбери у нее револьвер.

Но окружной прокурор, проявляя странное хладнокровие, остался на месте. Очевидно у него были на это какие‑то веские причины, потому что Сантана, схватив валявшийся возле двери револьвер, выскочила из его квартиры.

— Беги за ней, догони ее! — кричала Джина. — Что же ты стоишь, как телеграфный столб?

Тиммонс спокойно махнул рукой:

— Пусть бежит. Ее там наверняка кто‑нибудь поджидает. Не зря ведь Круз поднял на ноги весь город.

Мгновенно забыв о том, что произошло буквально секунду назад. Джина грозно посмотрела на Тиммонса и, размахивая руками воскликнула:

— Ты кого это назвал идиоткой? Что ты себе позволяешь? Думаешь, если я занята и не могу возразить, значит можно распускать язык?

Он примирительно протянул ей руку:

— Джина, мне же нужно было чем‑то отвлечь Сантану. Она ведь очень любит оскорблять тебя и слушать, как тебя оскорбляют другие. Вот я и подумал: почему бы ей не доставить такое удовольствие? Ей ведь все равно не сегодня–завтра предстоит отправиться в тюрьму.

Джина ошеломленно отступила назад:

— А если она натворит еще какие‑нибудь глупости? У нее ведь заряженный револьвер.

Окружной прокурор пожал плечами:

— Ну и что, тем хуже для нее. Ко всем остальным обвинениям добавится еще и вооруженное нападение. Ты ведь, наверняка, хочешь, чтобы она подольше оставалась в тюрьме. А то подумай сама, вдруг ее оправдают или амнистируют и ока через пару месяцев вернется назад. Что тогда с тобой будет? Она ведь обязательно захочет отомстить тебе.