\

Она и раньше лгала, добиваясь к себе жалости.

Круз Кастильо попытался заткнуть этот фонтан красноречия.

— Джина, замолчи! — воскликнул он. — По–моему, ты слишком много на себя берешь!

Но та своенравно взмахнула руками.

— Да? Черта с два!

Потеряв всякое чувство страха и реальности, она растолкала стоявших перед ней и смело шагнула навстречу Сантане.

— Пусть меня лучше застрелят, чем я буду слушать ее бредни! К тому же я знаю, что будет дальше. Вы все вытащите носовые платочки и начнете причитать: «Бедная Сантана! Ай–ай–ай!» Посмотрите на себя! Вы просто смешны… Зачем вы ее жалеете? В конце концов, окажется, что это я во всем виновата, так как я плохая, а Сантана хорошая.

Джина выдержала эффектную театральную паузу и, пока она молчала, все собравшиеся в баре услышали завывание приближающихся к пляжу полицейских машин.

— Ну, так вот, — возмущенно продолжила Джина. — Она меня ненавидит, она может говорить все, что угодно, но она меня ненавидит!

Дрожа от возбуждения, Сантана направила револьвер в сторону Джины.

— Ты никогда не узнаешь, насколько сильно я тебя ненавижу! — нервно выкрикнула она.

Джина гордо вскинула голову."

"— А за что? За то, что я вырастила маленького мальчика, а ей лень было позаботиться даже о себе самой? Почему бы тебе не ненавидеть саму себя? — зло сказала она. — Для этого есть гораздо больше причин. Да ты на коленях должна благодарить меня! Ты ведь знаешь, что Брэндон был намного счастливее до твоего появления в его жизни. А когда ты принялась за его воспитание, он тут же заболел. Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его мать полусумасшедшая террористка, которая бегает по городу, размахивая револьвером, и пытается свести счеты с неугодными ей людьми? Неужели ты думаешь, что ему это понравится? Или, может быть, он будет в восторге, узнав о том, что Сантана, забыв обо всем на свете, металась между мужем и любовником только потому, что ее, видите ли, не понимали?.

Окружной прокурор, почувствовав, что разговор принимает нежелательный для него оборот, со злобой прошипел:

— Джина, заткнись.

Но она вела себя, как разъяренная фурия, сметая на пути все преграды. С презрением взглянув на Тиммонса, она воскликнула:

— С чего бы это? Почему вы все затыкаете мне рот? Почему я не имею права высказаться? Я что, требую от вас выслушать меня, угрожая револьвером? Я не буду молчать! И вообще, вся эта дешевая игра закончена! Вы что, не слышите полицейских сирен?.

Сантана потрясенно отступила назад.

— Ты! Ты…

Джина снисходительно махнула рукой.

— Все кончено, Сатана. Можешь убрать свою игрушку, она тебе больше не понадобится. Все уже в прошлом. После того, как я выступлю свидетелем против тебя в суде, тебя, Сантана, надолго упрячут в тюрьму.