\

С нахальной смелостью она передразнила его:

— Любимый, только не говори мне о гражданском долге. В деле Сантаны все отошли в сторону. И ты тоже тогда не очень давил на меня. Так что же ты сейчас наезжаешь?

Не дожидаясь ответа от Тиммонса, она поковыляла на костылях к выходу.

— Ты куда? бросил он ей вслед.

На мгновение задержавшись. Джина ответила:

— Пойду, позвоню кое–куда. Попробую найти Келли Кэпвелл, если уж твои головорезы этого не могут сделать… — потом она скривила лицо в мстительной улыбке. — И, между прочим, никакой пенистой ванны и экзотических духов сегодня не будет!.

— Почему это? — буркнул Тиммонс.

— Настроение не то, — презрительно сказала она.

Спустя полтора часа, приняв в тесной ванной комнате заштатного мотеля душ, Джина накинула на себя траченный молью халат и направилась в комнату.

В этот момент в дверь кто‑то постучал.

Джина уже было направилась открывать, но вспомнив о нескольких неприятных сюрпризах прошедшего дня, подозрительно крикнула:

— Кто там?

Грубый вопль окружного прокурора говорил о том, что это, слава Богу, не Сантана.

— Открывай! — орал Тиммонс.

Джина брезгливо поморщилась и крикнула в ответ:

— Убирайся!

Крик повторился.

— Открой, или я вышибу дверь!

Она скривилась еще больше.

— Да у тебя силенок не хватит.

Тиммонс снова загремел кулаком по дверному косяку.

— Открывай! А не то я разнесу здесь все! А не то я разнесу здесь все!

Джина неохотно направилась к двери.

— Собираешься дверь ломать? Ну–ну…

— Посмотришь! — его голос приобрел угрожающий оттенок.

Она кисло протянула:

— А что, ты собирался в дешевом мотеле увидеть красное дерево?

Джина распахнула дверь.

— Быстро заходи.

Свободно болтавшийся на шее галстук и расстегнутая верхняя пуговица рубашки говорили о том, что окружной прокурор находится в состоянии необычайного возбуждения. Увидев Джину, он нервно замахал руками.

— Будет еще хуже, если я не найду у тебя того, за чем пришел. И не выступай!

— Так зачем же ты пришел? — кривляясь, спросила она. — Ты что, ожидал найти у меня в постели другого любовника?

Тиммонс возбужденно оглядывался по сторонам так, как, наверное, собака–ищейка разыскивает подстреленную дичь.

— Признавайся! — заорал он. — Что у тебя есть на Келли?

Джина презрительно фыркнула.

— А почему ты решил, что у меня что‑то на нее есть?

Тиммонс нервно размахивал руками.

— Ты что, думаешь, что я глухой? Ты же тысячу раз говорила мне, что она — твой пропуск в дом Кэпвеллов. Главное, чтобы она появилась в суде. Тогда ты выступишь и станешь героиней процесса…

Джина вдруг растерялась.

Серьезные намерения окружного прокурора были слишком очевидными.

— Кейт, уж не собираешься ли ты..? — пролепетала она.