\

— Джина, ты что не понимаешь, что это — улика в деле об убийстве. Не отдашь сама, я затребую ее через суд.

Она решительно мотнула головой.

— Нет. Я не признаюсь, что она у меня… Я никому ее не отдам, пока не поговорю по душам с СиСи Кэпвеллом.

Окружной прокурор рассмеялся.

— Тебе не повезло, дорогая. Без пленки я не уйду.

Круз встретился с Иден на том же самом пляже, где происходили основные события прошедшего дня.

Он выглядел каким‑то растерянным и подавленным.

— Я даже не знаю, как об этом говорить, — сокрушенно произнес он.

Иден сочувственно взглянула на него.

— Все хорошо, давай не будем возвращаться к этой

Круз прикрыл глаза рукой, чтобы Иден не заметила проступивших у него на глазах слез.

"— Мы попрощались, — дрогнувшим голосом сказал он. — Она перестала скандалить… Сказала, что желает мне счастья… А я не знал, что и сказать. Я все придумывал какой‑нибудь благовидный предлог, а она сама разжала пальцы и отпустила меня. Так просто. Мне уже ничего не осталось… Она даже не знает, где будет ночевать, но отпускает меня… Я хотел сказать ей, какая она отважная и как я хочу, чтобы она поскорее оправилась и начала все сначала…

Иден озабоченно посмотрела на него.

— Сантана обо всем этом знает?

Круз неопределенно покачал головой.

— Она… Она желает мне счастья. Это просто какое‑то безумие!..

— А ты можешь быть счастливым?

Он удрученно опустил голову.

— Я разбил ей жизнь! Разве я имею право… имею право на счастье?

Перевернув все в номере Джины, Тиммонс разъяренно подскочил к ней.

— Говори, где эта чертова пленка!

Джина надменно отвернулась.

— И не подумаю. До тех пор пока ты не станешь вести себя прилично.

Тиммонс издевательски воскликнул:

— Неужели? С каких это пор тебе стало нужно вежливое обхождение? По–моему, мужчина тебе интересен только в том случае, если он тебя пугает!

Тиммонс схватил Джину за полу халата и притянул к себе.

— Ну что, я правду говорю?

— До такой степени, чтобы я отдала тебе пленку, ты меня не запугаешь, — хладнокровно заявила Джина.

Не обращая внимания на ее хромоту, окружной прокурор потащил Джину к дивану.

— Ну, как твоя нога? — злобно спросил он.

— А что?

— Тебе еще нужны костыли? А ну‑ка, отдай их сюда!

Оставив Джину без опоры, он без труда швырнул ее на диван.

— Ну‑ка, покажи, — он взял ее за ногу. — Где тебе больно? Здесь?

Джина взвизгнула.

— Оставь меня в покое! Не трогай! Ты что, с ума сошел?

Тиммонс дерзко рассмеялся.

— Да ты же абсолютно беспомощна! Я сейчас могу делать с тобой все, что захочу. Ты неплохо играешь, но на самом деле, ты просто усталая женщина в побитой молью одежде, которая не может уйти от мотеля дальше, чем на пол квартала… Что тебе еще остается?

Джина испуганно отшатнулась от него.

— Ты просто хочешь меня подавить.

Он грубо рассмеялся.