\

— Нет–нет, я просто хотел сказать, что твоей замечательной комнате в этом шикарном мотеле может позавидовать любая молодая женщина.

Джина возмущенно воскликнула:

— Давай не будем говорить о моей жизни! Что ты о ней вообще знаешь?

Он вдруг вскочил с дивана и, возбужденно сорвав с себя пиджак, швырнул его на пол.

— Джина, ты выжата до конца, — произнес он. — Единственное, что согревает тебя по ночам, это пустые мечты о том, как ты вернешься в дом Кэпвеллов… Ты что, серьезно думаешь, что это когда‑нибудь случится? По–моему, это случится через миллион лет…

Джина вызверилась:

— Эта видеопленка нужна мне, а не тебе! Поэтому ты ее не получишь!

Продолжая пререкаться с Джиной, окружной прокурор продолжал сеанс стриптиза: за пиджаком последовал галстук и ботинки.

— Это будет нелегко, — приговаривал он. — В жизни все нелегко…

Он присел рядом с ней на диван и, не сводя с нее полных сексуального голода глаз, стал торопливо расстегивать пуговицы на рубашке.

— Не рассказывай мне, что такое жизнь, Кейт! — сказала Джина. — Я это знаю. Мне ничего не давалось даром. Но я умею добиваться того, чего хочу. Никто не верил мне, что я выйду замуж за СиСи Кэпвелла… Никто мне не верил, но я вышла.

Я сделала это один раз, сделаю и во второй!

Тиммонс торопливо стащил с себя расстегнутую рубашку и еще ближе подсел к Джине.

— А откуда ты знаешь, что тебе это удастся? — дрожащим от желания голосом сказал он.

Джина гордо заявила:

— Потому что я родилась не для такого! Я заслуживаю лучшей доли!

Тиммонс стал медленно стаскивать с нее халат.

— Значит, этот дешевый мотель для тебя только временная остановка на пути в шикарный дворец? А потом у тебя будет все? Отличные шмотки, кредитные карточки и счета… Книга высшего света в кожаном переплете… Да?

Он вдруг умолк и впился поцелуем ей в шею.

Джина охнула от охватившего ее сексуального желания, но поддалась не сразу.

— Да, Кейт. Ты прав. Я хочу быть богатой…

Почти не отрываясь от ее шеи, он спросил:

— Что еще нужно женщине?

— Я не знаю, Кейт. Научи меня, чего еще пожелать…

— Охотно.

Он с такой жадностью начал целовать ее губы, что Джина испугалась.

— Потише–потише, парень… Давай делать это медленно и аккуратно. Вот так… Вот так…

Спустя минуту его брюки и ее халат последовали за вещами, которые оказались на полу раньше.

— Странно… — сказал Круз. — Сантана столько пережила и она же осталась одна. В этом есть какая‑то необыкновенная жестокость…

— Ничего не поделаешь, — робко возразила Иден. — Ты этого исправить не можешь. Посмотри мне в глаза. Мне это тоже не нравится. Но я не позволю тебе чувствовать себя виноватым во всех несправедливостях мира…

Круз посмотрел на нее полными печали глазами.

— А я и не чувствую. Тебе ведь сегодня тоже пришлось несладко.