\

Кстати, ты говорил с Мейсоном?

При упоминании имени своего бывшего помощника, физиономия Кейта Тиммонса приобрела такое выражение, словно его одолевал рвотный рефлекс:

— Говорил, говорил, — брезгливо ответил он. — По–моему, у Мейсона совершенно отключились мозги. Ты бы послушала, что за бред он здесь нес. У меня было такое ощущение, будто ему ампутировали разум. Он мне твердил что‑то о спасении души, о человечности, о вере… Какой‑то несусветный бред.

Тиммонс так разнервничался, что стал размахивать руками, словно на базаре:

— Не знаю, где он этого начитался.

Может, эта сумасшедшая Лили Лайт вбила ему в голову подобную ерунду, но он сейчас больше напоминает зомби, действующего и говорящего по чей‑то команде. С ним совершенно невозможно нормально поговорить. Он все время сыплет какими‑то теософическими истинами, в которых столь же много смысла, сколько его можно обнаружить в афишах возле кинотеатра.

Джина с насмешкой улыбкой следила за поведением окружного прокурора. Когда он распалился особенно сильно, она успокаивающе сказала:

— Не надо нервничать, дорогой.

Она попробовала приложиться губами к его шее, но окружной прокурор, резко взмахнув руками, с такой поспешностью отскочил в сторону, словно Джина прикоснулась к нему не своими накрашенными губами, а раскаленным металлическим тавром, которым обычно клеймят лошадей.

— Что ты делаешь?! — почти в истерике закричал он. — Не надо, я же тебя об этом не просил.

Джина вытаращилась на него с таким удивлением, словно увидела перед собой не Кейта Тиммонса, а, по меньшей мере, Рональда Рейгана:

— Да ты что, Кейт? Я просто хотела тебя успокоить.

Зачем ты так нервничаешь?

Он в сердцах всплеснул руками:

— Я и не думал нервничать.

Джина не удержалась от иронического смеха:

— Ну конечно. А мне кажется, что ты волнуешься. Тиммонс отвернулся и хмуро пробурчал:

— Я не имею привычки на людях демонстрировать свои чувства и привязанности.

Джина не без ехидства заметила:

— В последнее время тебе все труднее сохранять свои привычки. Интересно, чем это можно объяснить — ты постоянно вынужден поступать вопреки тому, что делал раньше. Странный феномен, не правда ли?

Тиммонс метнул на нее такой злобный взгляд, что будь на месте Джины другая, более обидчивая женщина, она бы немедленно покинула ресторан и в ближайшие девяносто лет не встречалась бы с ним ни под каким предлогом.

"

"— Оставь свои замечания. Я не хочу, чтобы нас видели вместе, — прошипел он.

Но Джина относилась к другой категории женщин. Она игнорировала форму разговора, интересуясь только его содержанием:

— А почему это ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? — въедливо спросила она.