\

— Ты что, стыдишься меня? Или, может быть, с тех пор, как я выступила на суде в твою защиту прошло слишком много времени, и наши отношения потеряли для тебя всякий смысл?

Тиммонс с подчеркнутой любезностью, которая во многих случаях сама по себе является оскорблением, ответил:

— Я не хочу, чтобы кое‑кто здесь поверил обвинениям Сантаны. Не забывай, что ее слова на пляже уже известны практически всему городу.

Джина оскорбленно вскинула голову и придала лицу мученическое выражение:

— Ты, наверное, бредишь, Кейт, — с презрением сказала она. — Неужели ты боишься этих пустопорожних пересудов в прессе? По–моему, тебя сейчас должно волновать совсем не это.

Тиммонс метнул на нее злой взгляд:

— А меня волнует не только это.

Джина развернулась на костылях и обиженно бросила через плечо:

— Ну хорошо, я уйду. Но ты напрасно надеешься на то, что твоим агентам удастся что‑то узнать о Лили Лайт.

Тиммонс иронически засмеялся:

— Интересно, а кто же еще это сможет сделать? У тебя что, есть предложения? Нет–нет, подожди, я даже знаю, что ты мне ответишь. Конечно, главный кладезь информации в этом городе — это ты.

Ты, наверняка, собираешься прошвырнуться туда–сюда, слетать в Вашингтон, покопаться в полицейских архивах, потом на пару дней заглянуть в Лос–Анджелес и в Нью–Йорк.

И все это ты сделаешь, не сходя с костылей. Черт побери, как же я упустил из виду, что у меня есть такой великолепный, такой хитрый и изворотливый помощник?

Джина надула губы:

— Твоя глупая ирония здесь совершенно неуместна. Я не собираюсь заниматься такими мелочными делами. Для этого у меня есть куда более подходящая кандидатура.

На сей раз Тиммонс был заинтригован. Подойдя к Джине и придав лицу смиренное выражение, он спросил:

— Итак, кто же это?

Лицо ее растянулось в подобии улыбки:

— Это Мейсон.

Тиммонс выглядел не слишком убежденным:

— Да? — с сомнением спросил он. Джина уверенно кивнула:

— Вот именно. О Лили Лайт мне все расскажет сам Мейсон.

Тиммонс осмотрел ее с ног до головы с явно выраженным скепсисом:

— Почему ты в этом так уверена?

На сей раз она торжествующе улыбнулась:

— Я знаю, как его разговорить.

Тиммонс хихикнул:

— Я тоже знаю.

Для этого не нужно предпринимать никаких усилий. Стоит произнести одно слово, как он сразу же уцепится за него и изложит такую длинную цепь богословских рассуждений, что ты будешь готова убить его, только бы он умолк. Думаю, что в результате этим все закончится. Так что. Джина, перестать смешить меня, а лучше отправляйся к себе домой и прими горизонтальное положение. Оно подходит тебе гораздо лучше, чем эти костыли.

Джина хитро прищурилась:

— А вот и ошибаешься, Кейт.