\

— Скорее, это мне хотелось бы тебя выслушать.

— А что ты хотел бы узнать от меня?

— Меня удивляет так быстро происшедшая с тобой перемена.

— Ну что ж, я могу рассказать тебе, — ответил Мейсон. — У тебя есть несколько минут свободного времени?

Ник посмотрел на часы.

— В общем, я сейчас занят одним очень важным делом, четверть часа у меня есть. Мы могли бы прогуляться по улицам.

— Ну что ж, идем. Мне как раз нужно зайти на радиостанцию.

Они медленно зашагали под ветвями пальмовых деревьев.

— В том, что со мной произошла такая быстрая перемена, нет ничего удивительного, — сказал Мейсон.

— Кстати, я тоже был этим удивлен, но здесь нечего объяснять, все так просто, Ник, что ты и не поверишь мне. Я много пил.

Ник не удержался от улыбки:

— В это нетрудно поверить.

Мейсон как‑то странно посмотрел на него и попросил:

— Пожалуйста, дай мне закончить.

Нику пришлось набраться серьезности.

— Конечно, Мейсон, прости.

— Так вот: я проснулся в машине и услышал чье‑то пение. Я думал, что оказался на небесах. Я приподнялся и выглянул из окна автомобиля. Передо мной находился огромный шатер посередине поляны.

Я вышел из машины и направился к нему. Вокруг было темно, только от шатра распространялся слепящий, яркий свет. Я подошел к нему, и она протянула мне руку. Я прикоснулся к ней — мне показалось, что я задел солнце. Мое тело напряглось, вихрь чувств подхватил меня. Любовь, благодарность проснулись в моей душе. Я ощутил всю полноту жизни. Я кричал от счастья. Я вел себя как ребенок. А затем, преклонил колени и зарыдал. Я плакал, как ребенок. Казалось, это длилось целые часы. Я чувствовал, как из меня выходит все дурное, все, что годами копилось во мне; весь мрак и вся тьма покидали меня.

— Потрясающе, — искренне произнес Ник. — Честно говоря, мне даже поверить трудно, что такие быстрые перемены возможны.

Мейсон кротко улыбнулся.

— Но отчего же? Почему ты не допускаешь, что такое возможно верой и Богом?

Ник пожал плечами:

— Не знаю, наверно с детства я привык к тому, что все перемены происходят плавно и постепенно. Я больше привык к идее эволюции.

Мейсон с сожалением покачал головой.

— В самом этом слове — эволюция, есть что‑то неспешное и утешительное. Подумай сам. Ник, можно ли вообразить, как ничто развивается из ничего.

Нам ведь не станет легче, сколько бы мы не объясняли, как одно нечто превращается в другое. Ведь гораздо логичнее сказать: «Вначале Бог сотворил Небо и Землю», даже если мы имеем в виду, что какая‑то невообразимая сила начала какой‑то невообразимый процесс. Ведь Бог по сути своей — имя тайны; никто и не думал, что человеку легче представить себе сотворение мира, чем сотворить мир. Но как ни странно, почему‑то считается, что если скажешь «эволюция», все станет ясно.